Как оказалось, я была не самой везучей ведьмой. Хоть нынешняя деревня и была далеко от моей родной, но кто-то из торговцев оттуда приехал сюда, узнал имя местной ведьмы, то есть, мое, сравнил внешность – и выдал целую гору слухов под бесплатные кружки с пойлом. А слухи-то были давние, потому подробности были страшными даже для меня.

Чтобы не смущать жителей деревни, я окончательно прекратила к ним захаживать, устроившись в своем домике в лесу, еще и следила за Глоусом.

– Это было моей ошибкой, – тихо сказала я. – Я думала, что как только я прекращу посещать деревню, то слухи утихнут. Не будет меня, не будет раздражителя, люди забудут или не станут бояться. Но случилось наоборот. Эти слухи разрослись, устоялись и приукрасились. Тогда даже в соседних деревнях все знали. Впрочем, старики и дети, словно бы ничего не знали: они все также продолжали ходить ко мне. А может, у них не было выбора. Жизнь тогда была трудной, о стариках мало кто заботился, а уж тратить большие деньги на лечения. О детях заботились, но лекарь – это когда что-то серьезное. А когда ссадина, то считали, что сама заживет. Вот они ко мне и ходили. Тогда я и начала помогать жителям тайком, чтобы не пугать их.

– Зря, – тихо сказал Роуленд.

– Зря. Но я не знала, что делать. И никто мне не подсказал.

– А Ребекка? – спросила Мири. – Вы же тогда еще были подругами?

– Были. Она приходила, обеспокоенная слухами. Тогда я думала, что она за меня волновалась, но, как оказалось, ее тревожило другое. Но она не виновата в том, что не подсказывала мне. Я уверила ее, что ничего страшного не случилось.

– Неубедительно! – воскликнула Мири.

Я тихо рассмеялась. Возможно. Но тогда я была сосредоточена еще на одной цели: сборе доказательств о преступлениях Глоуса. Бекки стала едва ли не единственным человеком, с которым я общалась. И я чувствовала к ней все большую привязанность.

Через четыре месяца я собрала достаточно доказательств, чтобы в вине Глоуса не осталось сомнений. Артефакты слежения, похищенные Сонг договоры, письма и многое другое.

В тот злополучный день я хотела отправить к Бекки, чтобы раскрыть истинную личность Глоуса, но он меня опередил. Он заявился ко мне первым.

– Он был очень сильным, – тихо сказала я. – Как маг – нет, но именно в комбинировании навыков рыцаря и мага… Я не могла его обезвредить. Или убить, или умереть самой. И я, ради Бекки, наложила на него очень сложное заклятие – «Эстилисса».

– Я слышал. Легендарное заклинание. Оно дает человеку повреждения, равные его грехам – обману, наслаждению страданиями других живых существ, лжи, убийствам и многому другому. Это как плата за самые страшные грехи.