– Да, – я кивнула. – Обычно «Эстилисса» действует медленно. Я планировала телепортировать его подальше, объясниться с Бекки. Пока Глоус пытался бы снять заклятие, я бы успела.

– А почему он к Бекки не пошел? – удивилась Мири. – Если вы обе сильные ведьмы, то снимать следовало бы у одной из вас.

– Потому что заклятие выдало бы его. По крайней мере, я думала, что он не решится. Однако он добрался до Бекки, рассказал свое ложь – и сразу же умер. А после смерти именно это заклятие трудно определить. – сказала я. – А после Бекки явилась ко мне и, отказавшись меня слушать, не став смотреть документы, воспользовалась моим ослабленным состоянием и прокляла.

Я вспомнила этот момент, вспомнила, как Бекки, стоя перед мои домом в лесу, рыдая от боли и кривя лицо в гневе кричала:

– Почему?! Почему именно ты придала меня? Кто угодно мог, но не ты? Как ты могла меня предать? Как могла убить мою любовь?

– Бекки, послушай, Глоус – не тот, кем казался, у меня есть доказательства.

– Ну уж нет, Алиша. Нет-нет! Ты меня не обманешь. Больше не воспользуешься моей доверчивостью! – Ее голубые глаза смотрели с болью, укором и ненавистью.

Как на врага.

– Нет же!

– Все эти слухи! Я сомневалась, но верила в тебя, спрашивала, как ты себя чувствуешь. Я доверяла тебе! А ты его убила. Что ж, Алиша, тогда почувствуй себя так, как чувствую я – не живой и не мертвой. Даю тебе пятьдесят лет боли и страданий. Если не встретишь истинную любовь, не полюбишь, а тебя не полюбят в ответ, за это время, то навсегда останешься призраком, сойдешь с ума от одиночества и станешь тем, кем должна – пустотой! Оставайся же в этом доме, не переступай порога, раз тебе такая жизнь по душе!

Проклятье справедливости. На меня и впрямь наложили его. Сделали не человеком, и не призраком. Но даже так я могла бы встретить свою любовь.

– Вот только Бекки передала версию Глоуса местным жителям, превратив мой дом – в страшное место, которое все будут избегать. И она сама сообщила мне об этом, когда пришла навестить. Оставила артефакт-измеритель любви, который поможет определить, выполнила ли я условия, и… так и не взяла доказательства.

Ее доверия и любви ко мне не хватило даже на такое простое действие.

Мири, стоявшая на диванчике, обняла меня за шею и внезапно разразилась слезами, напугав нас с Роуландом.

– Мне жалко! Мне жалко, что она уже умерла! Я хочу стать сильной и сделать ей так больно, как и она тебе! Обидно, папочка, так обидно! И что за дурное заклинание? Где тут справедливость?!

Справедливость у каждого своя, иначе заклинание бы не сработало на мне. Но все же некоторые ограничения есть. Если бы Ребекка была точно уверена, что я во всем виновата, то прожила бы дольше. А так, предположу, проклятие зацепило ее – и она умерла, не дожив до сорока лет.