Но потом он медленно, почти с усилием, покачал головой. Не в ответ на мой вопрос. Как будто отгоняя назойливую мысль, чувство, признание.

— Иди, Лис. Спасибо за белье.

Я не стала ждать повторения. Я вышла. Дверь тихо захлопнулась за мной.

Я прислонилась спиной к холодному камню стены в пустом коридоре. Грудь вздымалась от коротких, прерывистых вдохов. Сжала кулаки так, что боль пронзила ладони.

Он чувствует. Он не просто слепо верит той игре, что разыгрывает Алианна. Где-то в глубине, под слоями надежды, усталости и долга, его инстинкт, его тонкое, опасное восприятие бьет тревогу. Он ощущает фальшь. Несоответствие. И сегодня утром… сегодня утром он был уязвим настолько, что признался в этом почти незнакомой служанке.

А я…

Я вдруг поняла с абсолютной, железной яростью, что больше не могу этого терпеть.

Хватит. Хватит прятаться. Хватит быть тенью, призраком, служанкой с опущенной головой. Хватит наблюдать, как он медленно сомневается, медленно страдает, медленно тонет в ловушке, расставленной из зеркал и лжи.

Он сказал «особенно». Потому что рядом с ним — подделка. И его душа, даже если он сам этого не осознает, тоскует по чему-то настоящему. Даже если это настоящее — колючее, взрывное и вечно готовое спалить его кухню.

Лавандовый запах все еще витал на моей одежде. Запах дома. Моего дома. Который сейчас занимает кто-то другой.

Нет. Больше нет.

Глава 43 "Заговор"

Глава 43 "Заговор"

Я прокралась в конюшню под покровом густой, безлунной ночи, где в воздухе витал терпкий запах лошадей, сена и навоза. Марк уже ждал, удобно развалившись на большом тюке сена, как хозяин положения, и жуя яблоко.

— Ну что, Лис, — бросил он мне плод, который я едва успела поймать. — Как поживает наша звезда королевской кухни и потенциальный поджигательница? Уже освоила нож для овощей без угрозы для жизни окружающих? Или продолжишь калечить кухонный персонал и моральный дух поварихи?

— Очень смешно, — я швырнула яблоко обратно ему в лицо со всей силы. Он ловко поймал его одной рукой, даже не переставая жевать свое. — Если бы ты видел, как он сегодня смотрел на подушку… с таким видом, будто пытался разгадать загадку вселенной.

— О-о-о, — Марк привстал на локте, его единственный зрячий глаз засверкал неприличным любопытством. — Наш угрюмый, как туча, монарх ностальгировал по твоим постельным принадлежностям? Пикантная деталь. Расскажи, что он сказал? «О, этот аромат лаванды напоминает мне о той, что сбежала, оставив меня с фальшивкой»?

— Заткнись, дурак! — я в сердцах пнула его тюк сена. Он закачался, и Марк едва удержал равновесие, не выпуская яблока. — Он чувствует подмену, я уверена. Не логически, не глазами — где-то глубже. Он просто не понимает, что именно не так. И это сводит его с ума. И меня тоже.

Марк задумчиво откусил еще кусок яблока, жевал, глядя куда-то в темноту, где фыркали лошади.

— Значит, надо встряхнуть эту идиллию. Устроить настоящее шоу. Эффектное. Громкое. Неотразимое. Чтобы даже его королевская, привыкшая к интригам, но, видимо, слегка заторможенная в вопросах чувств, толстолобость не смогла это проигнорировать.

— У тебя есть план, кроме как сидеть на сене и философствовать? — спросила я, скрестив руки.

— Дорогая сестра, у меня всегда есть план, — он вскочил, сбрасывая с себя сено. — Слушай сюда. Завтра во дворце — большой торжественный прием. В честь «чудесного возвращения и полного выздоровления нашей любимой королевы Алисы». Весь цвет общества будет. Пьянка, лесть, музыка. Идеальный момент для грандиозной драмы.

Я скрестила руки еще крепче, почувствовав знакомое предчувствие беды.

— И что, по-твоему, я должна сделать? Просто войти в парадные двери и сказать: «Сюрприз, ребята! Настоящая-то я! А эта у вас из магазина зеркальных ужасов!»?

— Нет, — Марк зловеще, по-волчьи ухмыльнулся. — Это слишком скучно. Ты должна… упасть с люстры. В самый разгар тоста.

Я уставилась на него.

— ЧТО?

— Ну или появиться из камина, обсыпанная сажей. Или вылезти из гигантского праздничного пирога, как танцовщица в дешевом балагане. В общем, что-нибудь эффектное, запоминающееся, — он махнул рукой, как будто речь шла о выборе десерта. — Главное — чтобы у всех, включая твоего милого короля, челюсти отвисли до пола.

Я прищурилась, пытаясь понять, серьезен он или это очередная его дурацкая шутка.

— Марк, ты совсем рехнулся? Я не цирковой медведь!

— Ага, это я рехнулся, — он покачал головой с преувеличенной печалью. — А вот девушка, которая тайно влюблена в собственного мужа, ревнует его к зеркальной копии самой себя и при этом маскируется под служанку с криминальными кулинарными наклонностями — это образец кристально чистого психического здоровья. Угу.

Я, не долго думая, схватила ближайшую охапку сена и запустила ему в лицо.

— Перестань!

— Ладно, ладно, — он отмахнулся от сена, все еще ухмыляясь. — Шутки в сторону. Вот серьезный план: я проникну на прием. Устрою скандал. Небольшой, но сочный. Начну кричать, что королева — подделка. Буду тыкать в твою двойняшку пальцем, обвинять ее в колдовстве, в краже лица, буду требовать доказательств. Подниму такой шум, что стража не успеет меня скрутить. А ты в этот самый момент…

— Появишься сама. С настоящими доказательствами. Не с люстры, — закончила я, начиная понимать его ход мыслей. Мысль была рискованной, но… имела право на жизнь.

— Именно. Войдешь не как служанка. И не как призрак. Как… ну, как ты. Только более… королевская. И не забудь свое коронное: «Я же говорила, что она сумасшедшая!» — он изобразил мою интонацию, ужасно фальшиво.

— Я никогда так не говорю! — возмутилась я.

— Постоянно, — Марк вздохнул, как мученик. — Ну что, горничная с амбициями, готова завтра сбросить фартук и вернуть себе корону, мужа и всеобщее смятение?

Я посмотрела в сторону замка. В одном из высоких окон, в крыле королевских покоев, горел одинокий огонек. Возможно, это был он. Не спит. Читает. Или просто смотрит в темноту, чувствуя то же беспокойство, что и я.

— Больше чем готова, — выдохнула я, и в голосе прозвучала решимость, которую я сама в себе не слышала с того дня, как очнулась в лесу.

— Тогда за работу, агент Лис, — Марк швырнул огрызок яблока в дальнее ведро с характерным плеском. — Завтра это чопорное королевство наконец-то узнает, что настоящая Алиса — это не та, что улыбается и раздает милостыню. А та, что умеет жечь кухни дотла, доводить королей до состояния философской меланхолии и, в случае чего, вышибать двери с петель.

— Звучит… очень романтично, — я скривилась.

— Для тебя — более чем, — он толкнул меня в сторону выхода. — Теперь вали отсюда и хоть немного поспи. А то Бронислава утром решит, что ты окончательно сбежала от судьбы и ушла чистить рыбу в ближайшую реку.

Я уже было развернулась, чтобы раствориться в ночи, но Марк окликнул меня:

— Эй, Алиса!

Я обернулась, приподняв бровь.

— Что?

— Не забудь завтра надеть что-нибудь… э-э-э… соответствующее моменту. Королевское. Или хотя бы не рваное. А то в этом своем холщовом мешке ты выглядишь как переодетая и сильно побитая жизнью картошка.

Я показала ему неприличный жест, который знала с детства, и скрылась в темноте, оставляя за собой его тихий, довольный смешок.

Но улыбка не сходила с моего лица, даже когда я пробиралась обратно через спящий двор. Завтра. Завтра все изменится. Игра в прятки заканчивается. Пора выйти из тени. Даже если это будет похоже на падение с люстры.

Глава 44 "Заговорщики 2.0"

Глава 44 "Заговорщики 2.0"

Покинув каморку, я растворилась в предпраздничной суете замка, где каждая душа была занята украшениями, приготовлениями и сплетнями о чудесном выздоровлении королевы. Я, сгорбленная и невзрачная в одежде служанки, была для них лишь помехой под ногами. Именно это мне и было нужно.

Мой путь лежал в старые покои — те, что когда-то были временно отведены мне. Ныне их, должно быть, занимала Алианна, но на время празднества она наверняка была занята в главном зале, принимая восхищение двора. Мне нужен был лишь момент, чтобы проскользнуть внутрь.

Потайные ходы, о которых знали лишь самые доверенные слуги (и я, благодаря долгим дням скуки), привели меня прямо к потертой двери в гардеробную. Сердце бешено колотилось, когда я приложила ухо к дереву. Тишина.

Я толкнула дверь. Запах ударил в нос — не мой, не знакомый. Слишком сладкий, цветочный, с примесью чего-то холодного и металлического, как старый ключ. Комната была переполнена платьями, но все они были новыми, вычурными, в стиле, который я бы никогда не выбрала. Моего свадебного платья — того самого, тяжелого, нелепого, расшитого жемчугом и немым протестом — нигде не было видно.

Отчаяние начало сжимать горло. Я ринулась к большому резному сундуку у стены, безумно надеясь. Замок поддался после нескольких резких ударов заколкой, вытащенной из волос.

Пустота. Лишь несколько свертков дорогой ткани.

«Сожгла. Конечно, сожгла», — прошипела я про себя, чувствуя, как почва уходит из-под ног. План, такой хрупкий, рассыпался в прах еще до начала.

И тогда я услышала легкий звук — едва уловимый скрип половицы за спиной. Я замерла, не дыша, медленно поворачиваясь.

В дверном проеме стояла Лилиана. Моя бывшая горничная. В ее руках был поднос со стаканом воды, но глаза, широко раскрытые, были прикованы ко мне, к моей короткой стрижке, к моим рукам, все еще впившимся в край пустого сундука.