— Почему вы мне не верите?! Моя карета стоит у входа на ярмарку, отведите меня туда! И не пойду я ни к какому позорному столбу, вы не можете наказывать меня за то, чего я не совершала!
Я с вызовом смотрю на охранников.
— Люцион, ты видел когда-нибудь у ровейны такие руки? — явно надо мной глумясь, замечает наглец в форменном камзоле.
Я невольно опускаю взгляд и смотрю на свои ладони…
Вчера я полдня наводила чистоту в своей комнате.
Я с легкостью могла поручить выполнить эту грязную работу кому-нибудь из слуг, но не стала этого делать.
Не имела я такой привычки. К тому же, мне тоже хотелось внести свою лепту в облагораживание дома Дагтаров. Вот я вчера и скоблила до одурения деревянный пол, а потом оттирала многовековую грязь с мебели с помощью уксуса и воды.
Никаких защитных перчаток в Греордании и в помине не было, поэтому мои ручки сейчас выглядели не лучшим образом.
— Но я ровейна, и это моя брошь! — отчаянно бормочу я, стараясь не расплакаться.
— Какая брошь?! Люцион, ты видел у неё какую-нибудь брошь? Я — нет! Да, ты хотела своровать какую-то безделушку у скупщика, но мы тебя вовремя поймали.
Я сразу же поняла, куда он клонит. Ведь стоило только охранникам меня схватить, как скупщика и след простыл. Видимо, ушлый лавочник не рискнул с ними связываться. Испугался, что его могут заподозрить в скупке краденного.
— Думаете, я это так оставлю?! Вам придется вернуть мне мою брошь! — Я вмиг забываю о страхе. Меня буквально накрывает праведное возмущение, и я решаю идти до конца…
Не удивительно, что это очень не понравилось охранникам. И если до этого момента я могла рассчитывать на снисхождение, то сейчас об этом можно было уже забыть.
— Шагай, шагай, — произносит один из самых бесчестных охранников на свете и грубо толкает меня в спину. — До вечера покрасуешься на столбе позора, а дальше посмотрим, что с тобой делать.
— А ведь она и на самом деле красотка. Её бы приодеть…
— Ты что, Люцион, влюбился в эту воровку?!
— Я к тому, что кому какое дело до этой крестьянки? А она могла бы скрасить нам эту ночь…
У меня аж кровь застыла в жилах. И если до этого момента я и голову не могла поднять от стыда, то сейчас мне было уже плевать на то, что обо мне подумают люди.
Надрывный крик вырвался из моей груди, и его тут же унес ветер.
Наказание последовало незамедлительно: я тут же получила такую оплеуху, что едва не потеряла сознание…
Гладкий деревянный столб, обточенный временем и людскими спинами, впивался в затылок. Меня так сильно к нему прикрутили, что я даже не могла пошевелиться!
Словно стая стервятников, меня окружали любопытные зеваки. Один из них, толстяк с глазами полными похоти, с наслаждением меня рассматривал. Он шарил взглядом по моему телу, останавливаясь на каждой детали.
Боже, как я могла оказаться в такой ситуации?!
Моя рубашка из дешевой ткани, которая еще недавно нравилась мне за свою простоту, теперь казалась мне грубой и подчеркивающей мое унижение.
Проходящие мимо меня люди шептались, а на их лицах читалось презрение вперемешку с любопытством. Так что стыд, страх и безысходность — все это смешалось для меня в один непрекращающийся кошмар…
В изнеможении я прикрыла глаза. Не смогла больше смотреть на эти ухмыляющиеся рожи…
— Элиза?! — послышался вдруг из толпы такой знакомый мне мужской голос. — Что здесь происходит?!
Глава 32
Глава 32
Нет, только не это!
Увы, случилось то, чего я так боялась: передо мной стоял Бастиан Фоске. И у него было такое выражение лица, будто он видел меня впервые.
Хотя, в таком виде он меня точно никогда не лицезрел. И уж тем более, ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь я окажусь на позорном столбе.
Не успела я отойти от шока, как виконт уже стоял возле меня. Его взгляд прожигал насквозь, и от стыда мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Элиза, — выдыхает он снова, все еще не веря в происходящее. — Я надеялся на то, что просто обознался. Но это и на самом деле ты!
— Многоуважаемый ровейн, к позорному столбу нельзя подходить так близко. Вы загораживаете собой эту воровку! — с опаской произносит охранник, который ждет не дождется наступления ночи…
— Воровку? Ты сказал воровку?!
Я никогда еще не видела виконта таким злым. Даже когда он с упоительным торжеством бросал мне в лицо фразу «твой отец вовсе не граф Альтомир, а проклятый всеми Эсхил Дагтар», то даже тогда в нем не было столько праведного гнева как сейчас.
— Но многоуважаемый ровейн, она точно воровка! Эта крестьянка хотела продать скупщику краденную брошь! Да такую, какие носят лишь богатые ровейны!
Я стояла ни жива ни мертва.
Несомненно, Бастиана послали мне небеса. Ведь только ему было под силу вытащить меня отсюда и спасти от двух подонков, которые задумали поразвлечься с беззащитной крестьянской девушкой.
Но радоваться такому избавлению мне почему-то совсем не хотелось. Ведь моим спасителем был тот, кого я желала видеть сейчас меньше всего на свете!
— Элиза, только не говори мне, что ты согласна с этим обвинением! — Виконт вопросительно смотрит на меня.
Я же упорно молчу, потому что не придумала еще такой лжи, которая бы удовлетворила Бастиана.
Но мне это и не потребовалось. Каким-то непостижимым для меня образом виконт понял, о каком украшении шла речь.
— Многоуважаемый ровейн, неужели вы её знаете?! Может, она работала на ваших полях? — с надеждой в голосе спрашивает у Бастиана один их охранников. Ведь он явно в замешательстве и не понимает, что происходит.
— Я должен перед тобой отчитываться?! Сейчас же покажите мне ту брошь!
Охранники затравленно переглядываются. Тот, который понаглее, начинает очень неубедительно врать, но виконт тотчас ставит его на место. Так что мерзавцу не остается ничего другого, как только вытащить из кармана мою брошь и протянуть её Бастиану.
— Я так и думал! — Бастиан бросает на меня уничтожающий взгляд. — Немедленно её освободите. А брошь я оставлю у себя, так как девушка сказала вам правду.
— Как правду?! Она много чего нам наговорила, и даже то, что она якобы ровейна!
— Она и есть ровейна, тупица, и эта брошь её!! Откуда мне это известно? Да потому что я сам её ей подарил! Я, виконт Бастиан Фоске!
Его голос гремел чуть ли не на всю площадь. Поэтому многие уже смотрели на нас во все глаза, враз позабыв о том, для чего они пришли на ярмарку.
Наверняка среди присутствующих здесь были и такие, которые лично знали виконта. И он не мог об этом не знать… Неужели Бастиан нисколько не опасался за свою репутацию? Ведь одно дело волочиться за молодыми аристократками и совсем другое — объявить во всеуслышание о своей связи с крестьянкой!
Я не понимала, что происходит. Казалось, виконт еще более безумен, чем я. Но я хотя бы затевала этот спектакль с переодеванием ради благого дела, а чего добивался он?..
Я не помню, как Бастиан увел меня с того страшного места. Но я пошла за ним безропотно и послушно, словно его собачонка.
От волнения я не чувствовала под собой ног. Понимала, что мы идем с ним совсем в другую сторону от моей кареты, но у меня смелости не хватало заговорить первой.
— Элиза, да вы хоть понимаете что натворили?! Откуда у вас эта одежда, и зачем вам понадобилось продавать мой подарок?! — Не успели мы с виконтом выйти за пределы ярмарки, где было относительно безлюдно, как он начал допрос с пристрастием. — Эта брошь настолько не имеет для вас ценности или же вы настолько нуждаетесь в деньгах?!
Его слова обрушились на меня, словно град.
Страх тут же уступил место горечи и обиде, потому что виконт произнес это холодным презрительным тоном…
Честно говоря, я этого совсем не ожидала, отчего старалась найти в его лице хоть крупицу сочувствия. Но, увы, я увидела там лишь ледяное безразличие.
— Почти угадали. У меня сейчас не самые лучшие времена… Мне очень нужны деньги, — бормочу я, потому что слова застревают у меня в горле, а стыд жжет мне щеки. Но я должна это сделать. Правды он от меня все равно не дождется!
Я машинально поправляю на себе сорочку из грубой ткани, которая от этого не становится лучше. Я проклинаю себя за то, что послушалась совета Иана и вырядилась в этот нелепый крестьянский наряд.
— Элиза… я и подумать не мог! Тебе нужна моя помощь?
Как ни странно, но его тон уже совсем другой. Я даже слышу в его голосе сочувствующие нотки, и это бьет по мне сильнее, чем его гнев.
Бог мой, только не это! Его жалость для меня просто невыносима!
— Если вы поможете мне продать эту брошь, то я буду вам премного благодарна! Я уже один раз попыталась, и вот чем это все закончилось…
— Элиза, тебе вовсе не обязательно продавать брошь, я могу просто дать тебе денег. — Виконт замялся, после чего выдавил из себя с огромным трудом: — В память наших с тобой отношений и… дружбы.
Ничего более унизительнее и придумать нельзя. Но Бастиан это точно делал из лучших побуждений. Он действительно хотел мне сейчас помочь, и ему было невдомек, что это выглядело совсем как расчет за некогда оказанные сексуальные услуги…
Глава 33
Глава 33
— Спасибо, виконт, но нет. Вы избавили меня от позорного столба, но моих унижений от этого меньше не стало!
По-моему, Бастиан даже не понял, что не нарочно сделал мне больно.
— Но, Элиза, я хотел как лучше! Вы же в бедственном положении! Не знаю, что с вами произошло, но правду вы мне точно не скажите. Поэтому я могу лишь предположить, что вас обокрали. Наверное, вы лишились своего багажа. А так как денег на приличное платье у вас не было, вам пришлось довольствоваться этим.