Махнув на всех рукой, я завалилась спать. Воскрешение кота забрало у меня кучу сил, но спала я все равно недолго. Когда проснулась, солнце только-только встало. Сигги сбежал через очередной лаз в полу, у него их не счесть по всему дому. А вот Аз никуда не делся. Сидел возле двери, словно сторожевой пес.

Я пригляделась к коту. Отлично выглядит! Совсем как новенький. Вот оно – мое первое полноценное оживление. Возможно, с хомяком было бы также, будь у меня тогда больше сил.

А вот я, увы, сдала. Осмотр в зеркале показал – в рыжих волосах появилась седая прядь. Я снова увядала. До полного возвращения в состояние умертвия было далеко, но сам факт, что мои силы таяли, огорчал. Я-то думала, что раз и навсегда восстановила тело. Но нет, похоже, придется регулярно подпитываться. Может, зря отказалась от предложения Эдгара?

Я передернула плечами. Нет уж, пока все не так критично, к Эдгару я не пойду.

Пряча седую прядь в прическу, чтобы ее никто не увидел, я тяжело вздохнула. Аз мигом отреагировал.

– Тебе нужно пополнить жизненные силы, – заметил он.

– Позже. Пока в этом нет острой необходимости, – ответила и, не удержавшись, снова вздохнула: – Неужели теперь так будет всегда?

– Нет, конечно, – ответил Аз. – Ты что забыла последнюю ставку? Познав истинную любовь, Пешка раз и навсегда вернет жизненные силы, и больше не будет нуждаться в подпитке, – процитировал он.

Я удивленно приоткрыла рот. Во-первых, и правда забыла. Дуреха! Самое важное чуть не упустила из виду. А во-вторых, почудилось или Аз только что мне помог?

– Ты ничего не перепутал? – я повернулась к коту. – Вроде твоя задача всячески мне мешать, а не подсказывать верные решения.

– Это было моей задачей, – согласился Аз. – Но теперь все изменилось.

– С какой стати?

– Ты меня оживила. Отныне я только твой. И предан исключительно тебе.

Я пораженно захлопала ресницами. А ведь точно! Именно это и случилось с Сигизмундом. Раньше у хомяка хозяином был Стефан. Но после того как я вернула его к жизни (пусть даже не очень удачно), хомяк слушается только меня.

И все же насчет Аза терзали смутные сомнения. Этот кот уже ни раз меня обводил вокруг пальца.

– Докажи! – потребовала я.

– Я готов. А как?

– Скажи, кто я.

– Ты – Элла Соколова, патологоанатом, некромант и жительница чужого мира, – выпалил он без запинки.

Вот хитрец. Вроде и правильно ответил, но совсем не то, что я спрашивала. Но я тоже умею быть упрямой.

– Да нет же, кто я в этом теле? – настаивала я. – Кому оно принадлежит или принадлежало? В общем, ты понял.

Я умолкла и с усмешкой уставилась на Аза. Сейчас посмотрим, какой он преданный.

– Октавия Монтгомери, единственная дочь Джозефа Монтгомери, высшего аристократа Верхнего Ареамбурга, – бодро отрапортовал Аз.

Мне осталось только подобрать с пола упавшую туда от удивления нижнюю челюсть и пробормотать:

– Спасибо.

Вот и узнала, кому принадлежало мое тело раньше. Октавия, значит… высшая аристократия… Очень интересно!

Глава 20. Родственные связи

Глава 20. Родственные связи

Воскрешать, без сомнений, тяжко, на это уходит много сил. Но как же это полезно! Если каждый оживленный, будет до конца дней служить мне, то так можно и мир захватить. Достаточно только…

Ой, стоп. Я тряхнула головой. Еще немного – и додумаюсь до того, что надо убивать, потом воскрешать, и будет мне идеальный слуга. Нет уж, маньяком-некромантом я становиться не желаю.

Но у меня хотя бы появился личный помощник-кот. Если это только не очередная уловка Аза… Впрочем, сейчас я ему верила и вовсе не из-за самого кота, а из-за Сигизмунда. На своем примере хомяк показал, что воскрешенные действительно мне послушны.

Встряхнувшись, я напомнила себе, что у меня есть обязанности. В кои-то веки я встала раньше всех и решила поднять детей к завтраку.

Не знаю, как их будит старая няня, лично у меня с этим возникли сложности. Первым делом я заглянула к Медине.

– Солнышко встало, и тебе пора! – радостно воскликнула я, и в меня тут же прилетела подушка, еле за дверью успела спрятаться.

Близнецы меня вовсе проигнорировали, закутавшись с головой в одеяла. Стефан хоть и не спал, но одеваться не торопился. Сидел на краю кровати и тяжело вздыхал. Скучает по хомяку – поняла я. Надо с этим что-то делать.

Может, воскресить Сигги до конца и вернуть мальчику? А что, с Азом я неплохо справилась. Идея мне понравилась, и я пошла в спальню к малышу Эдмунду, но и там потерпела неудачу. Нет, ребенок проснулся, но уже через секунду огласил дом громким плачем.

Самостоятельно будить детей было плохой затеей, но отступать поздно. Укачивая Эдмунда на руках, я вернулась в спальню к близнецам.

– Быстро вставайте! – выпалила я. – Вон котик сидит голодный и неглаженый. Надо срочно его кормить, – свалила я близнецов на Аза.

Кот поднял на меня обиженный взгляд, в котором явственно читался вопрос – за что? Но я уже пошла дальше по коридору. Здесь моя миссия была выполнена – близнецы подскочили с кроватей и бросились тискать Аза.

– Я знаю, как вернуть Сигизмунду нормальный вид, – сказала я, заглянув к Стефану в спальню.

Отреагировал мальчик или нет, даже проверять не стала. Сигизмунд действовал на Стефана безотказно.

– Медина, – сунула я нос в последнюю спальню, – если немедленно не встанешь, подложу тебе в кровать Эдмунда.

Девочка резко села:

– Я уже проснулась. Не надо.

Вот так-то лучше.

Я понесла Эдмунда на кухню. По пути он играл моими волосами. Малышу явно пришелся по вкусу рыжий цвет. Он ведь такой яркий!

Когда я усаживала Эдмунда в детское кресло, он поднял на меня свои огромные, как у олененка глаза, и четко проговорил:

– Ма-ма.

– Ты ошибаешься, – поправила я ласково. – Я не твоя мама.

– Ма-ма! – настойчиво повторил малыш и сморщил носик, приготовившись разрыдаться в случае отказа.

Если в первый раз это могло сойти за ошибку, то теперь я со всей очевидностью поняла – Эдмунд принял окончательное решение, и спорить с ребенком бесполезно. Он, как и все Уиллисы, жутко упрямый и своевольный.

– Ладно, – вздохнула я, смиряясь, – как скажешь.

Эдмунд тут же передумал плакать, удовлетворенно кивнул и повторил, закрепляя:

– Ма-ма.

Я прикусила нижнюю губу. Совру, если скажу, что меня это не тронуло. Когда-то я мечтала о детях, потом привыкла к мысли, что у меня их не будет, а с попаданием в чужой мир все окончательно запуталось. И вот заветное слово прозвучало из уст Эдмунда.

Ощущение было, словно меня избрали. Выделили из всех и наградили особым званием. Я сразу ощутила ответственность, а еще щемящую нежность. Не знаю, как сложится моя дальнейшая судьба в этом мире и отношения со старшими братьями Уиллисами, но этих детей я точно не брошу.

Завтрак прошел своим чередом. Разве что мы с Эдгаром поменялись местами. Теперь он всячески за мной ухаживал, делал комплименты и намеки. До чего же он, оказывается, навязчивый! Неужели я так же себя вела, когда пыталась его соблазнить? Тогда неудивительно, что он сбежал. Я уже и сама была готова дать деру.

Но к счастью или нет, был еще Крес, и мне требовалось с ним поговорить. Сегодня выяснилось важное – настоящее имя моего нового тела. Уверена, это поможет нам попасть в Верхний город.

– Крес, – сказала я, пока он не встал из-за стола, – мне надо с тобой кое-что обсудить.

– Ты всегда можешь пообщаться со мной, – тут же вмешался Эдгар и томно добавил: – И не только словами.

Клянусь, я его ударю! Лучше бы муж и дальше меня избегал. В своих попытках ухаживать Эдгар был невыносим.

Крес, проигнорировав слова брата, кивнул мне и встал из-за стола. Я тоже поднялась, и тут же заскрипел еще один стул – Эдгара.

– Мне можно с вами? – спросил он с надеждой.

– Нет! – ответили мы с Кресом хором. Похоже, не меня одну достал любвеобильный Эдгар.

Мы вышли в коридор, и Крес впервые пригласил меня в кабинет. Едва дверь за нами закрылась, я выпалила:

– Я знаю, как меня зовут.

А чего тянуть? Я хочу поскорее попасть в Верхний город, Крес этого хочет. По крайней мере, в этом наши желания сходятся. Что до остального, то мы достаточно взрослые люди, чтобы побороть неловкость.

Крес нахмурился и произнес:

– Я тоже знаю, как тебя зовут. Эллария Уиллис.

– Да, – кивнула я, – но нет.

– Объясни.

– Я взяла это имя здесь, в Нижнем городе, потому что забыла свое настоящее. А сегодня ночью вспомнила, – я не стала вдаваться в подробности, рассказывая, что это Аз помог. А то придется объяснять еще и про говорящего кота. – Мое имя Октавия Монтгомери.

Крес задумчиво потер лоб. Когда он снова заговорил, то озвучил мои собственные мысли:

– Ты понимаешь, что это неспроста? Измененная внешность, потеря памяти… кто-то очень не хотел, чтобы вернулась.

А он соображает. Я ведь не рассказывала об отравлении и смерти.

– Да, – согласилась я. – Возможно, это дело рук кого-то из моих родных.

– И ты все равно готова с ними связаться?

– Я хочу вернуться в Верхний Ареамбург, – тут я не соврала. – А с родными как-нибудь разберусь.

– Ты должна быть осторожна, когда вы встретитесь, – заметил Крес.

Почудилось, или он волнуется за меня? Да просто без невестки-аристократки им в Верхний город не попасть. Я ему нужна, только и всего.

Я молча кивнула. Разумеется, я буду осторожна. Снова умирать не входит в мои планы. Я уже была за чертой жизни, мне не понравилось.