Мужчины вели себя сдержаннее, а вот я недалеко ушла от детей. Опомнилась, увидев золоченый купол башни. Меня чуть ли не подбросило на сиденье. Вот же оно! То, что я ищу.

– Что это за башни? – спросила я у Джозефа. – В них кто-то живет?

Прежде чем ответить, он тяжело вздохнул. Я только что напомнила ему о том, что его дочь лишилась памяти. Наверняка настоящая Октавия все это знала.

– В башнях живут Творцы, дочка, – он предпочитал называть меня «дочка», чтобы не использовать новое имя. – Создатели нашего мира. Именно им мы обязаны процветанием Верхнего Ареамбурга.

– И бедам Нижнего… – пробормотала я.

– Что ты сказала? – нахмурился Джозеф.

Я прикусила язык. Этак меня сочтут за еретичку. Судя по тому, как напрягся господин Монтгомери, здесь подобные вещи не принято говорить.

– Ничего, – я беспечно взмахнула рукой. – Тебе показалось… папа, – добавила я нарочно.

Джозеф тут же расплылся в довольной улыбке и забыл о моих неосторожных словах. А я запомнила на будущее – мысли о социальном неравенстве следует держать при себе. Выскажу их Игрокам, когда до них доберусь.

Значит, Творцы. Так их здесь называют. Не знаю, как творить, а вытворять они горазды. Создали мир, где половина жителей купается в роскоши, а вторая – с трудом выживает. Регулярно устраивают игрища, приз в которых – чужая душа. И это я еще наверняка не все о них знаю.

Пока ехали, я считала башни. Благо Верхний город оказался не таким большим. Он тоже располагался на острове, парящем в облаках. Но в отличие от того островка, на котором мы сюда поднялись, этот не двигался, а мирно висел на одном месте.

Итак, я насчитала пять башен. Что же, в каждой по Творцу? Но я видела только двоих. Я снова задала вопрос Джозефу:

– А сколько всего Творцов?

– Двое, – ответила он. – День и ночь, свет и тьма, черное и белое.

Ага, мне определенно знакомы эти парни, или кто они там.

– Но башен пять, – заметила я.

– Еще по одной на каждую сторону света. Они замыкают магию, которая держит город в воздухе.

– То есть если разрушить хоть одну, Верхний Ареамбург упадет? – ляпнула я.

Ответом мне была гробовая тишина, воцарившаяся в карете. Дети и те уставились на меня с суеверным ужасом. Так, мне определенно следует помолчать. Еще пара-тройка слов невпопад, и я наговорю на пожизненное заключение, а то и на смертную казнь.

– Это чисто гипотетический вопрос, – пробормотала я.

– Лучше о таком не спрашивать, – мягко пожурил меня Джозеф.

Я кивнула. Приму к сведению. Но мысль-то интересная.

Я прикинула расположение башен по сторонам света. В итоге осталась всего одна – в центре города, причем самая высокая. Она-то мне и нужна. В ней живут Творцы. Просто так меня, конечно, никто внутрь не пустит. Но я обязательно придумаю, как туда попасть.

– А как попасть к Творцам? – спросила я.

– Никак, – ответил Джозеф. – Только если они сами пригласят. Еще можно подать прошение на аудиенцию.

Его последние слова вселили в меня надежду. Пожалуй, с этого и начну.

А пока карета остановилась у дома Джозефа Монтгомери, и мы вышли. Облака хлопьями ваты проплывали мимо нас. Это было странно и даже дико для меня.

Мягкий климат Верхнего города больше всего походил на курортный. Двухэтажный дом семьи Монтгомери напоминал фазенду – оранжевые стены, большие окна со ставнями, в зной защищающими от солнца, черепичная крыша и много зелени вокруг.

Настолько сильный контраст с мрачным Нижним городом лишь усилил ощущение, что я из ада перенеслась прямиком в рай.

– Это наш новый дом? – с придыханием спросила Медина.

– Мы здесь лишь на время в качестве гостей, – поправил ее Крес. – У нас есть свой собственный дом в Верхнем городе.

Ах да, наследство. Эдгар как раз полностью его оформил, он что-то такое упоминал. По нему семье Уиллисов достались не только деньги, но и дом где-то здесь, наверху. Ведь их дядя умер бездетным. У Джозефа тоже всего одна дочь. Как-то местные не очень плодовиты. Или сытая богатая жизнь не располагает к деторождению?

Мы вышли из кареты и хотели выгрузить свои саквояжи, но за нас это уже сделали слуги. Вот и началась хорошая жизнь. Я бы порадовалась, если бы не помнила, что где-то здесь притаились люди, которые однажды убили мое новое тело. Отравили, если быть точной. Есть и пить в этом доме следует с осторожностью.

В новом доме каждому нашлось по отдельной комнате. Даже близнецам, хотя они были не против жить вместе. А вот я наоборот настояла на отдельной от Эдгара спальне, хотя он намекал, что с удовольствием разделит со мной одну кровать на двоих.

Едва оказавшись у себя, я распахнула окно. В комнату тут же вплыло облако, и я развеяла его взмахом руки. Не скоро я еще к такому привыкну.

Зато вслед за облаком влетел тот, кого я ждала – Аз. Он действительно без проблем добрался в Верхний город.

– Летел над вашим экипажем, – пояснил кот. – Чтобы не потерять тебя.

– Ты не знал, куда мы едем? – удивилась я. Впервые я задумалась – а как, собственно, Игроки, то есть Творцы, выбрали для меня новое тело. О чем и спросила Аза.

– Тебя переместили в первое подходящее тело, – ответил он. – Грубо говоря, в того, кто последним умер.

– То есть чисто теоретически я могла очутиться в теле какой-нибудь старушки? – осознала я.

– Да хоть в мяснике.

Я вздрогнула. Это прозвучит ужасно, но, похоже, мне повезло с телом Октавии.

– А она тоже была некроманткой? – поинтересовалась я.

– Нет, это твой дар. Тебя им наделил Ночь, делая свою ставку, если помнишь.

– Ты так его называешь?

– Это одно из его имен.

Я кивнула, принимая к сведению. Жаль, но этот увлекательный разговор пришлось прервать. Джозеф устраивал званый ужин для самых близких в честь чудесного возвращения дочери. У меня было не так много времени на то, чтобы подготовиться.

Дальше все было по заведенному порядку – ванна, сушка и укладка волос, платье. Последнее я нашла в гардеробной Октавии. Отец сохранил все ее вещи, а Аз помог выбрать наряд. Он куда больше знал о местной моде, чем я.

– Вон то, – подсказал кот, – с открытыми плечами и стойками на рукавах.

– Похоже на позолоченную лепнину, – я с сомнением изучала платье цветом под мои волосы.

– Последний писк моды, – заверил меня Аз.

Верх платья представлял собой тугой корсет с той самой «лепниной», а низ – свободная юбка из множества слоев газовой ткани. Это странное сочетание породило в итоге весьма интересный наряд.

Волосы я собрала повыше, открыв плечи и шею, оставив несколько прядей свободно свисать у лица.

– Красотка, – одобрил Аз мой образ.

И я в кои-то веки была с ним согласна. Я действительно выглядела превосходно. Вопрос в том, для кого я так старалась? Джозеф будет в восторге, даже если я приду в рубище. Эдгар и так мне не дает прохода.

Нет, не их я хотела поразить. Ничему меня жизнь не учит! Крес уже однажды отверг меня, а я все туда же. Видимо, скоро на моем лбу будет еще одна шишка, все от тех же грабель…

До званого ужина еще было время, а я уже проголодалась. С этим переездом я успела только позавтракать. На столе стояла ваза с фруктами. Последние несколько минут я не могла оторвать от них взгляд, но и попробовать не решалась. Вдруг отравлено?

– Аз, – обратилась я к коту, – ты не хочешь стать моим дегустатором?

– А это кто? – оживился кот от незнакомого слова.

Похоже, он уже вообразил себя чуть ли не принцем, но я его разочаровала:

– Тот, кто пробует еду перед тем, как я ее съем?

Аз подозрительно сощурился. Понял, что я хочу проверить на нем наличие яда в пище.

– Вот уж нет! – возмутился кот. – Я уже однажды умер. Мне не понравилось.

– Я тебя оживлю еще раз, если потребуется, – пообещала я.

– Себя оживи, – буркнул кот и забился под кровать.

Хм, это, конечно, идея. Я ведь некромантка и тоже до недавнего времени была мертвой. Можно ли меня убить насовсем? У меня нет ответа, и рисковать я не хочу. А вдруг…

– Сигизмунд, – выглянув в коридор, позвала я.

Хомяк в отличие от Аза предан мне душой и телом. Мало того, что он явился на зов в течение минуты, так еще и охотно пробовал все, что я ему давала. Хотя сам ест исключительно мелких животных, которых лично загрыз.

После яблока Сигги выглядел нормально. Даже не икнул, и я решила, что мне тоже можно. Но одного яблока мне было мало, и я потянулась за вторым.

– Пусть сначала хомяк попробует, – напомнил Аз.

– Так ведь не отравлено? – пожала я плечами.

– Это одно, а второе – кто знает.

Вняв его совету, я отщипнула кусок от второго яблока и бросила Сигизмунду на пол. Он тут же его схомячил. Минуту-другую ничего не происходило, и я уже поднесла яблоко ко рту, чтобы откусить кусочек.

Внезапно Сигги затрясся всем телом, захрипел, повалился на бок и задергал задней ножкой.

– Он умер? Умер?! – испугалась я и отшвырнула яблоко подальше. – Умертвия могут умереть?

Несколько секунд я переживала настоящий ужас. Мысли метались. Я убила Сигизмунда! Что я скажу Стефану? Где прятать тело? Хотя какое там тело… выбросил в кусты, и никто не найдет. Или попробовать снова его оживить? Сколько раз можно поднимать умертвие? Вдруг есть какой-то лимит.

Панику остановил хомяк. Он вывалил синий язык, рыгнул и выплюнул съеденный кусок яблока на пол. После этого встал и встряхнулся. Такой же мертвый, как и прежде, но живой.

– Ясно. Умертвие умереть не может, оно и так мертво, – выдохнув с облегчением, я откинулась на спинку стула. Возможно, и меня не так просто убить, но пока есть хомяк, я проверять это не стану. – Сигги, я назначаю тебя своим личным дегустатором. Ты будешь пробовать мою еду.