При этой мысли у меня вспотели ладони. Скоро я, как эта карета, перемещусь из одного города в другой, только снизу-вверх. Если, конечно, не совершу ошибки. Мне предстояло сыграть роль Октавии Монтгомери и сделать это надо, как следует. Иначе не видать мне билета наверх.

Карета не доехала до дома. Взобраться на холм можно исключительно пешком по тропинке. Пришлось Джозефу Монтгомери покинуть карету и потопать остаток пути ногами.

Я не сводила глаз с приближающегося к крыльцу мужчины. Ему было лет шестьдесят. Статная фигура, седые волосы и окладистая борода, трость, на которую он грузно опирался при ходьбе, расшитый серебряной нитью кафтан – отец Октавии походил на гнома, только большого.

За ним следовал слуга. То ли камердинер, то ли телохранитель, а возможно, и то, и другое вместе. Все же Нижний город опасен для жителей Верхнего. Я удивилась, что господин Монтгомери так быстро и легко приехал. Похоже, дочь многое для него значит.

Раздался стук в дверь, и мы дружно вздрогнули. Я кивнула Кресу. Мол, иди открой. А сама осталась в гостиной. Села на диван, лицом к двери и сложила руки на коленях.

– Не переживай, – Эдгар подсел ко мне и опустил свою руку на мои. – Я рядом и всегда тебя поддержу. Прости за то, что я наболтал вчера вечером. Теперь я понимаю, почему ты отказала.

– Почему же? – уточнила я, потихоньку высвобождая свои руки из-под его ладони. Не верилось, что Эдгар осознал свою ошибку с наследством. Может, зря я плохо о нем думала?

– Ты не повелась на деньги, потому что и так богата, – пожал он плечами. – Но ничего, я найду другие козыри.

А нет, не зря. Я мысленно застонала. Избавь меня Вселенная от козырей Эдгара! Нет, это невыносимо. Я не осознавала, как счастлива была, когда он меня игнорировал. Как говорится, имея не ценим, а потерявши – плачем. Это прямо мой случай.

Эдгар был в своем репертуаре. Он счел меня поверхностной богатенькой дурочкой. Я даже не обиделась. Наоборот, мне стало смешно. Это так он покоряет женщин – оскорбляя их? Если меня что-то и удивляет в этой ситуации, так это то, что Эдгар до сих пор не девственник. С таким-то подходом.

Но вот в коридоре раздался глубокий мужской голос, и я забыла о существовании Эдгара.

– Где она? Где моя Октавия? – пробасил господин Монтгомери.

– Ждет вас в гостиной, – ответил Крес. – Это налево.

Пары секунд не прошло, как Джозеф Монтгомери ворвался в гостиную, да так и остановился на пороге, словно наткнулся на невидимую стену. Все потому, что увидел меня.

Я в свою очередь, переволновавшись, вскочила с дивана. И мы замерли, глядя друг на друга.

– Октавия, – прошептал господин Монтгомери, первым придя в себя. – Это и правда ты, моя дорогая девочка. Я думал, что потерял тебя навсегда.

Игнорируя Эдгара и Креса, он пересек гостиную в пару широких шагов, схватил меня за плечи и привлек к своей груди. Я опомниться не успела, как оказалась в его крепких объятиях.

Прижимаясь щекой к груди господина Монтгомери, я слышала, как быстро и рвано бьется его сердце. Такое не сыграть. Он, в самом деле, был взволнован. А еще он плакал. Я ощутила влагу на своей щеке.

Мое собственное сердце тоже дрогнуло, но вовсе не из-за родственных чувств. Их, увы, не было и быть не могло. Джозефа Монтгомери я видела первый раз в жизни, он даже не был похож на моего настоящего отца, которого я потеряла еще в детстве.

Но мне ужасно не нравилось его обманывать. Лгать человеку, горюющему из-за потери единственного ребенка, отвратительно. Но другого выхода нет. По крайней мере, сейчас.

– Кхм, – кашлянул Крес, привлекая внимание. – Давайте присядем и поговорим.

– Да-да, конечно, – засуетился господин Монтгомери.

Оттеснив Эдгара, он сел рядом со мной на диван, продолжая держать меня за руку с таким видом, словно этот физический контакт поддерживает в нем жизнь. Разорви его – и сердце Джозефа не выдержит.

– Почему ты раньше не сообщила мне, где ты? – первым делом спросил он. – Я места себе не находил, думая, что навсегда потерял тебя, моя дорогая девочка.

Я смотрела в его голубые глаза – точно такие же, как у Октавии, и понимала, он не лжет. Такую любовь не сыграть. Для Джозефа Монтгомери Октавия действительно была всем. Это помогло мне немного расслабиться. Я хотя бы говорю не с убийцей.

Итак, мой выход. Набрав побольше воздуха в легкие я призналась с печальной улыбкой:

– Меня прокляли, – вообще-то убили, но об этом я умолчала. – Я очутилась в Нижнем городе, совершенно непохожая на себя прежнюю и ничего не помнящая. И если внешность мне удалось вернуть, то с воспоминаниями все обстоит хуже. Даже сейчас я не помню, кем была прежде. Теперь меня зовут Эллария Уиллис. Я вышла замуж за человека, который меня спас и приютил.

Самым сложным было не поморщиться на последних словах. Уж я помню, как Эдгар меня спасал. Все прикопать порывался, ага.

Сам Эдгар не упустил возможности представиться тестю. Все-таки он породнился с высшей аристократией Верхнего Ареамбурга. У меня закралось подозрение – а так ли я на самом деле интересна Эдгару или его больше привлекает мой новый статус?

– И ты не помнишь, что с тобой случилось, и как ты очутилась здесь? – спросил господин Монтгомери. – А главное, кто сделал это с тобой?

Я покачала головой и поинтересовалась в свою очередь:

– А что известно вам?

– Стыдно в этом признаться, но тоже ничего, – повесил он голову. – Ты просто исчезла, и никто не мог тебя найти, сколько бы я не платил.

Выходит, Октавию не только отравили, но и тело нарочно спрятали. Сбросили его в Нижний город, и дело с концом.

– Но теперь тебе больше ничего не грозит, – господин Монтгомери сжал мою руку в своей. – Я позабочусь о тебе, моя дорогая девочка. Я заберу тебя отсюда. Пора вернуться домой, доченька.

Глава 22. Все можно, нельзя только на небо влезть. А нет, и это можно

Глава 22. Все можно, нельзя только на небо влезть. А нет, и это можно

В гостиной повисло напряженное молчание. Следующей должна быть моя реплика о том, что в Верхний город я поеду не одна, а с двумя мужчинами и пятью детьми. Как преподнести такую новость деликатно?

Я не нашла способа, поэтому сказала, как есть:

– Я не могу поехать без своей новой семьи. Они помогли мне в тяжелую минуту и стали как родные. К тому же мы теперь родственники.

– Разумеется, твой муж и его брат, если он того желает, тоже переедут с нами. Я позабочусь о пропуске для них, – ответил господин Монтгомери без запинки. Хороший он все-таки человек.

Но не успел он еще договорить, как дверь распахнулась, и в гостиную ввалилась вся честная компания. Говорящий кот и тот не смог надолго отвлечь детей, все это время они подслушивали в коридоре.

Я закрыла глаза рукой. Мы даже не успели подготовить Джозефа! А тут сразу вся банда в сборе. Прошу любить и жаловать.

– А нас? Нас тоже возьмут? – хором спросили дети.

Я ощутила, как господин Монтгомери вздрогнул, ведь он все еще держал меня за руку.

– А это кто? – шепотом поинтересовался он у меня.

– Братья и сестры моего мужа, – со вздохом пояснила я. – Тоже моя новая родня. Я без них никуда.

Джозеф Монтгомери повернулся к детям. Те стояли, затаив дыхание. Никогда еще не видела их такими тихими. Похоже, не на шутку испугались, что их оставят в Нижнем городе.

– И как же зовут таких замечательных новых родственников, могу я узнать? – с улыбкой спросил господин Монтгомери.

Дети представились по очереди, и каждый получил от Джозефа по леденцу. Всего за пару минут Джозеф Монтгомери покорил все пять сердец младших Уиллисов. Вмиг он стал им добрым дедушкой, которого у них никогда не было.

У этого мужчины было столько обаяния, что все мы моментально под него попали. Я поймала себя на мысли, что хотела бы такого отца. Октавии повезло. Но потом она умерла…на этом ее везение закончилось.

У Джозефа оказалась масса нерастраченной любви. Он был слишком одинок. Кажется, ему просто не на кого ее излить, и дети тут пришлись как нельзя кстати. Он обрадовался им, как родным.

Этим же вечером Джозеф вернулся домой – в Верхний город. После его визита все закрутилось и завертелось. Мы с ним поехать не могли, нас бы не пустили без пропусков. Но Джозеф обещал, что достанет их в ближайшее время. И не обманул.

Спустя пару дней в дом Уиллисов постучал гонец с объемным конвертом в руках. Когда мы вскрыли его все вместе в гостиной, то на стол выпало восемь новеньких пропусков.

– Ого-о, – протянули дети и быстро расхватали свои пропуска.

Эдгар тоже торопливо забрал свой. А Крес в первую очередь подал пропуск мне, а потом только взял себе.

Сжимая в руке небольшой магически ламинированный кусок бумаги, я предвкушала скорую расправу над Игроками, но еще я радовалась за детей. Наконец-то, они будут дышать нормально! Нижний город им больше не повредит.

Теперь нам предстояли сборы.

– Каждый может взять ровно по саквояжу, – проинструктировал Крес. – Положите в него только самое важное и необходимое на первое время. Поменьше игрушек, разрешаю взять по одной, самой любимой, – сказал он близнецам. – Никаких средств красоты, – это предназначалось Медине, а последнее Стефану: – И никаких хомяков.

– Мы не можем бросить Сигизмунда, – возмутился мальчик.

– На него нет пропуска.