Как в этот список затесалась ещё и мэрия, история умалчивала. Но сейчас Морган не возражал. Завтракать дома он не стал, чтобы избежать ненужных вопросов, а испугать кого-то мертвенной бледностью на работе было куда сложнее,

тем более что после выходных многие напоминали ожившие трупы – до третьей чашки кофе. Кэндл и вовсе взяла два выходных за свой счёт, и никого такой оборот событий не удивил.

Настоящие проблемы начались около четырёх пополудни.

Оакленд сунулся в комнату для отдыха красный, как ошпаренный:

– Слушай, тут звонок из офиса твоего отца. Требуют тебя, срочно.

– То есть я должен трубку взять?

– Ну да.

Спускаясь вниз, он готов был услышать на том конце провода голос Годфри, но говорил кто-то другой – вроде бы робко, запинаясь и путаясь, но фактически за показной неловкостью пряталась неумолимая жёсткость. Некогда было даже вставить слово, чтобы возразить.

Но Морган сумел – как только понял, кто звонит.

– Послушайте… Дрейк, кажется? Вы ведь секретарь моего отца, верно?

– Личный помощник, – сухо поправила трубка.

– Прекрасно. Во-первых, я не понимаю, зачем мне ехать в офис мэра, – немного слукавил он. – Во-вторых, когда папа хочет пообщаться, он звонит лично.

На том конце выразительно помолчали.

– У мистера Майера сейчас важная встреча.

– Да? С кем же?

– Это конфиденциальная информация, мистер Майер-младший.

Стало смешно.

Выводы напрашивались простые: кто-то – или Гвен, или Саманта – успел провернуть дело. И результат не понравился «Новому миру», а всемогущего господина мэра вызвали на ковёр.

«Хорошо бы не к Кристин».

От этой мысли делалось жутковато.