– Зачем?

– Отдам сестре или Кэндл. Они могут что-то сделать по юридической части.

– Забирай, – великодушно разрешил часовщик и перешёл к связке писем.

Впрочем, содержание его явно разочаровало. В основном, дело касалось планов по бизнес-центру и эко-парку. Несколько раз упоминался мистер Диксон, но исключительно косвенно, сам он нигде не подписывался. Чаще мелькали Гриффит и его адвокат, Уэст. Ничего нового там не оказалось. Разве что одно послание девятилетней давности представляло некоторый интерес: Гриффит просил Костнера “покрепче привязать упрямца Годфри к проекту, пока всё не вскрылось, потому что саботаж со стороны власти никому не нужен”. Действовать предлагалось через секретаря.

Накатило облегчение.

“Даже если Гвен сумеет протолкнуть иск, а Сэм поднимет шумиху, по отцу это ударит не слишком сильно. Мы наверняка сможем доказать, что его просто использовали”.

Уилки же семейные проблемы Майеров ничуть не заинтересовали. Даже переписка Гриффита с Уэстом – не особенно, хотя он пообещал “посмотреть хорошенько” на адресатов, и ничего хорошего такое намерение им, разумеется, не сулило. Передав корреспонденцию Моргану в вечное пользование, он взял последнюю часть добычи, деревянную шкатулку. Огладил бережно ладонями крышку – и откинул.

Внутри оказался золотой венец из ажурных листьев очень тонкой работы. Никаких камней – только невесомые металлические паутинки, сплетённые в безупречный узор.

– Ублюдки, – тихо произнёс часовщик и опустил венец себе на голову – естественным движением без капли позёрства, точно каждый день короновался.

В горле мгновенно пересохло.

– Это?..

– Моя вещь, которую я оставил в месте, которое нельзя тревожить ни в коем случае, – ответил он так же бесцветно. Глаза полыхали закатным солнцем даже сквозь сомкнутые веки.

Смотреть было жутко.

– Нельзя тревожить, – механически повторил Морган и вдруг догадался. Сон и недавний рассказ сошлись в одной точке. – Слушай, ты ведь имеешь в виду место, где погиб, ну, или исчез, или ушёл тот, кого ты…

– Замолчи, – мягко попросил Уилки, отворачиваясь.

От незамерзающего Мидтайна вдруг налетел сырой ветер. Он опрокинул переносную рекламную стойку у кафе и закувыркал её вниз по дороге, к офису “Нового мира”, оплетённому вьюнами и дикими травами. Венец постепенно вбирал золотистое сияние и сам начинал светиться; пальто, синий шарф и брендовые джинсы должны были дисгармонировать с ним, но отчего-то наоборот странным образом дополняли.

“Так вот как бы выглядел князь фейри, если бы дожил до наших дней”, – пронеслась глупая мысль.