- Анда сегодняшней ночью создала сиркленавдед, само собой, создавала не одна, думаю, ради какой цели объяснять не имеет смысла. Так вот, чтобы снять сразу несколько вопросов, поясняю: верхушка северного ковена мертва, круг их мертвых значительно поредел. Эта, - пинаю я носком туфли корчащуюся и дрожащую тварь, - тоже сдохнет уже сегодня. А теперь то, собственно, ради чего я вас собрал. Новая верховная северного ковена под моей защитой, и я убью каждую, кто попробует к ней сунуться.

- Так уж и каждую? – скрещивает руки на груди южная. – А сил-то хватит, искатель?

Вот серьезно, я действительно не понимаю баб, что эта за страсть к саморазрушению? Феминистки всех стран объединяйтесь?

- Замолчи, Аглая, - качает седой головой Данеш, - не позорься. Или ты не чувствуешь, под чьей луной ходит Шелкопряд? Или не понимаешь, что…

- Ты стара и слепа, ведьма, - огрызается южная. – Стала слабой. С какой стати нам подчиняться мужчине? Что же до северного… Анда – всегда была тупой и заносчивой. Марина зря держала ее так близко к себе, - плюет она на пол.

Данеш собирается исторгнуть что-то колкое в ответ, что-то ядовитое, но я лишь качаю головой.

 - Попробуй, южная, - пожимаю плечами и щелкаю пальцами. – Проверь меня.

Ведьму, валяющуюся на полу, прижимает к барной стойке. С громким хрустом ломаются ее руки и ноги, кости рвут кожу и остатки одежды, кровь темными пятнами проступает на ткани, капает на пол. Северная теперь как поломанная Барби. И бурубуру продолжает наполнять ее сознание картинками, страшнее которых баба никогда не видела. Пол «Безнадеги» радостно впитывает пролитую еще живую кровь. Кровь, наполненную раскаленной силой.

Еще один щелчок пальцев, и каждая кость в теле северной сломана. Хруст слышен достаточно отчетливо, чтобы заставить нескольких ведьм отвернуться.

А северная орет. Плюется кровью и орет, захлебывается криками и соплями, корчится, дергается, на лице болезненная гримаса, вены на шее вздуты. Она пробует двигаться, пошевелить хотя бы пальцем, но сломанные руки не слушаются, сломанные пальцы – тем более, и ведьма лишь неуклюже подрагивает, жалко скулит.

У тех, кто еще смотрит на свою «сестру», взгляд полон унизительной жалости и отвращения.

- Я предупредил, - в последний раз щелкаю пальцами и сворачиваю жирную шею, труп валится в сторону бледного Вэла. – Верьте мне, когда я говорю, что то, что вы сейчас видели, не самое страшное, что я могу сделать.

На миг воцаряется тишина.

- Я верю тебе, Шелкопряд, - первой подает голос Данеш, сопровождая кивок очередным глухим ударом трости. – И я обещаю, что восточный ковен не тронет… - едва заметная запинка и легкая улыбка на кончиках губ, - новую верховную.