Я закрываю на миг глаза.

Давай, Громова, признайся: ты вляпалась.

Я открываю глаза и иду к нему, подхватываю локоть, который он для меня отставляет, втягиваю его запах. Зарецкий пахнет кожей, коньяком и грехом.

- Мороженого хочу, - тяну Аарона к холодильникам. – Дашка какое ест?

- Любое, - хмыкает он.

- А ты? – поворачиваюсь я на миг к падшему и снова ловлю этот взгляд. Взгляд, от которого пробирает до основания, переворачивает все внутри, от которого сердце в горле колотится.

- Я лет сто не ел мороженое, - после короткой паузы немного удивленно произносит падший. В итоге я вытаскиваю килограммовую упаковку обычного пломбира и бросаю ее сверху всего остального.

Тормозим мы у кассы минут через двадцать, еще через пятнадцать оказываемся у Аарона. Мерцаем, к счастью, не из мужского сортира, а из-за угла стоянки. В кабинку мы бы просто не влезли. Не с таким количеством пакетов. Зарецкий закупался как будто в первый и последний раз.

- С чего начнем? – скептически оглядывает падший фронт работ, когда мы переоделись и растолкали основное в холодильник и по шкафам.

- Ты обещал мне креветки, - пожимаю плечами. – Приступай, - машу рукой, садясь на стул.

- На тебе салат, - мимолетно целует он меня, проносясь мимо к холодильнику. И действительно начинает вытаскивать оттуда овощи, чертовы креветки и те самые сливки.

Зарецкий сегодня определенно что-то ломает во мне.

И мне снова норм.

Поэтому я особенно не заморачиваюсь. Достаю миску для салата из шкафчика, вытаскиваю нож из подставки.

- Где у тебя доски?

Аарон тычет ножом куда-то на верхние полки.

- И мне захвати, - просит, не отвлекаясь от бряцанья кастрюлями и сковородками. У него тут полный комплект, но чувство такое, что он ничем из этого никогда не пользовался. Интересно, он выколол потом глаза архитекторам? Как Грозный Барме?

- Что? – поворачивается Зарецкий ко мне, видимо, ощущая слишком пристальный взгляд.

- Этот дом был готов, когда ты его купил? Или его проектировали?

- Проектировали, - осторожно отвечает падший, немного склоняя голову.