- Да, Лис, - кивает хозяин «Безнадеги» - Я был у них, когда ты оставила первое сообщение, - и отводит взгляд.

Я… Мне требуется какое-то время, чтобы разобраться. Несколько секунд, которые чуть не становятся полным провалом, два шага до «мы все просрали».

Но я все-таки огибаю остров, подхожу к нему, подхватывая с пола мной же стянутую футболку, обнимаю сильную шею, привставая на цыпочки…

Моя очередь, видимо, говорить, что я рядом.

…коротко целую.

- Ты все сделал правильно, - улыбаюсь, отстраняясь. – Одевайся и пошли накрывать на стол. Сам сказал, что Дашка скоро проснется.

Он смотрит удивленно и потерянно первые мгновения, потом моргает медленно и осторожно кивает.

Не только у меня тут проблемы с ответственностью и восприятием окружающего, да?

Дашка спускается, когда мы только начинаем накрывать на стол, замирает в проеме, смотрит на меня своими огромными глазами. Они с Аароном даже похожи: одинаково острые лица, разрез глаз и тонкие губы. Девчонка бледная, очень худая и, кажется, перепуганная.

- Привет, - тихо тянет, делая неуверенный шаг внутрь.

И Зарецкий, снимающий с плиты кастрюлю, застывает, напрягается, возвращает пасту на место.

- Дашка, - он поворачивается к девчонке, улыбается, но улыбка естественной не выглядит. – Привет, мелкая. Как ты?

- Чуть лучше, чем хреново, - юная ведьма улыбается так же натянуто, как и Аарон, нервно натягивает рукава кофты до самых кончиков пальцев, все так же осторожно садится за стол. Она похожа на зверька. Взгляд загнанный, растерянный.

- Болит что-то? – хмурится Аарон.

Девчонка отрицательно качает головой, и темные пряди рассыпаются по плечам обсидиановым веером.

- Просто слабая.

Зарецкий сверлит ее взглядом какое-то время, мелкая не отводит от него своих глаз. И в этих взглядах сейчас больше, чем в любых словах. А еще мне кажется, что я тут сейчас лишняя, поэтому стараюсь слиться со стеной и улизнуть из кухни.

И у меня получается. К моему же облегчению. С детьми я, пожалуй, чувствую себя еще неувереннее, чем с животными. А с учетом того, что случилось этой ночью…

Не знаю, много ли помнит Дашка, видела ли меня и какие выводы сделала. Что-то подсказывает, что все ответы будут не в мою пользу.

Я помню, как гнала ее, помню, как пыталась наброситься. Там, на грани, между тем миром и этим, пес сильнее. Там – он главный, иначе не выжить.