Не могу себе отказать.

Провожу пальцами от сильной шеи к плечам, ключицам, груди. Мне хочется его касаться без остановки, мне хочется ощущать под ладонями каждую звенящую мышцу тела Аарона, впитывать его запах и выражение лица, звериный взгляд, вдыхать терпкий яд его ада. 

Я веду руками вверх, склоняюсь к напряженному лицу, выдыхаю в губы и скольжу собственной плотью вверх по его желанию. Невероятно сложно делать это медленно. Все скручивается и сжимается внутри, тянет, ноет.

Потом вниз.

Трусь кошкой, провожу языком по нижней губе. Хочу оставить на нем свои следы: рук, губ, тела. Хочу пропитаться его запахом.

Снова вверх.

- Я же сожру тебя, Громова, - рычит Зарецкий.

Грудь вздымается и опускается слишком часто, он толкается в меня сквозь штаны, теснее прижимает к себе, смотрит неотрывно, скалится.

И я смыкаю зубы на подбородке вместо ответа, вывожу узоры языком на шее, дышу им. Наслаждаюсь влажной, упругой кожей, иголочками щетины. Опускаюсь ниже. Снова трусь.

Ничего не могу с этим сделать. Меня скручивает и потряхивает от голода по его движениям и прикосновениям, взгляд, скользящий по мне, как удары плети. Ощущается как прикосновения: плечи, грудь, живот, ключицы.

- Не двигайся, Зарецкий, - шепчу, запуская руки под резинку штанов, стаскивая их вниз вместе с бельем. – Не шевелись.

Не получается связно мыслить, не получается нормально говорить. Падший – мое искушение, мой самый сладкий грех. Мое безумие. Собственный голос тихий и урчащий, хриплый.

- Лис…

- Так не бывает, Зарецкий, - шепчу, касаясь пальцами плоти, проводя вдоль, обхватывая сильнее. Он перевит венами, он пульсирует в руке, на кончике прозрачная капля. – Со мной так не бывает. Я хочу тебя так, что меня выкручивает и ломает, кроет и режет. Твои руки, губы, глаза. Хочу попробовать тебя на вкус.

Он только втягивает с шумом воздух, когда я все-таки касаюсь его кончиком языка, растираю каплю во рту, провожу рукой вдоль, продолжая следить за выражением красивого лица.

Аарон дергается, рычит сдавленно, впивается пальцами в простыню, откидывая голову назад так, что, кажется, кадык вот-вот прорвет кожу, вздуваются вены на его руках и шее, капля пота стекает по виску.

И я смыкаю на нем губы, скольжу языком вдоль, опускаю другую руку к мошонке. 

Он терпкий, пряный, идеальный.

Мне невыносимо, мне жарко и болезненно-сладко. Я изо всех сил стараюсь не торопиться, чтобы продлить его и свое удовольствие. Хочу надышаться им, пропитаться, запомнить вкус и запах, ощущение плоти в руках и на языке.

Но с каждым мгновением, с каждым его судорожным движением мне все сложнее и сложнее контролировать собственное тело и собственные желания. Кажется, что я кончу раньше него.