- Зарецкий, - тихо отвечает она, - ты слишком много говоришь и слишком громко топаешь. Остановись, пожалуйста, и заткнись.

- Сразу после того, как ты…

- Т-ш-ш-ш, - перебивает меня Элистэ, все еще покачиваясь с пятки на носок, все еще со сцепленными в замок за спиной руками, все еще с поднятой к небу головой, - сегодня звездопад, Зарецкий, - объясняет коротко она. Коротко и все так же тихо, как будто это должно все объяснить.

- Я не понимаю, Лис, - качаю головой.

- Я хочу услышать, как падают звезды, Аарон. Неужели ты не хочешь услышать, как они падают?

Я вздыхаю и останавливаюсь, продолжая ничего не понимать.

- Это не звезды, это метеоры, Эли, - я все еще злюсь, и слова звучат почти грубо. - И они свистят и гудят, а теперь сле…

- Это звезды, Аарон. Это чьи-то мечты. И они кричат, когда падают. Потому что падать и разбиваться больно и страшно, - снова не дает договорить собирательница. – Они падают, потому что люди слабы, падают, потому что люди не могут их удержать, - Громова обрывает себя на полуслове и застывает на чертовом краю крыши, снова на чертовых вытянутых носочках. И то странное, мерзкое чувство опять ко мне возвращается, и я опять не могу сделать ни шага, ни вдоха. А Эли продолжает: -  Я никогда не слышала, как кричат звезды. Но я знаю, что они кричат. Потому что мечта не может умирать тихо. Она умирает громко и больно и… Вот только, как и ты… Никто не слышит этого крика, потому что так же, как и ты, все думают, что это метеоры, что они просто гудят где-то там далеко, сгорая в атмосфере.

- Эли… - до меня наконец доходит. Доходит медленно, словно продираясь сквозь переваренный кисель. Ей больно. Ей гораздо больнее, чем тогда, когда она лежала на долбанном диване в моем кабинете, когда Сэм держал ее пса, а я старался вытащить из нее черную муть.

- И это неправильно, - Элисте будто меня не слышит, продолжает говорить, и каждое ее слово впивается в меня иглами и гвоздями, битым стеклом под кожу и в вены, - потому что хоть кто-то должен слышать эти крики, хоть кто-то должен знать, как больно тем, чьи мечты бьются. Кто не смог их удержать, сберечь, спрятать от чужих завистливых взглядов. Поэтому закрой, пожалуйста, рот и уйди, если не хочешь слушать. А я останусь здесь.

- Сумасшедшая, - шепчу, преодолевая последние шаги, садясь, прислоняясь спиной к выступу, на котором стоит Элисте. Я не понимаю, как ей удается балансировать на самом краю, я не понимаю, почему уверен, что она не сорвется.

- Да, - просто говорит Лис.

Я не смотрю на темное и неожиданно чистое сейчас небо, пялюсь на соседний дом, вижу отсветы фонарей здесь и дальше, людей в окнах квартир... Мысли текут вяло, кровь все еще несется по венам, но уже не так неистово.