- Почему не хочешь доставать? – Аарон соскакивает со стойки, замирает передо мной, закрывая широкой спиной от остальных, руки пробираются под водолазку, сжимают талию. Между нами кружка с глинтвейном и дыхание.

- Я хочу сначала понять, посмотреть. Кое-что проверить. Как думаешь, насколько сильно мы потрепали Амбреллу?

Зарецкий рассказал, где они нашли тело Алины, рассказал о рунах, сигилах, надписях, пентаграммах и ярости Ховринки.

- Я ни в чем не уверен. По моим ощущениям сильно, но я не знаю, на что способен готовящийся к воплощению эгрегор. Думаешь, оно придет за ней?

- Зачем ты задаешь вопрос, на который знаешь ответ? – Шелкопряд с шумом втягивает носом воздух, графитовые глаза темнеют на несколько тонов, плотнее сжимаются губы.

- Ты обещала уйти, - переводит вдруг Зарецкий тему, склоняясь ближе к моему лицу. Он непривычно напряжен, голос звучит мягко, но в интонации проскальзывает сталь, в глазах непонятные мне эмоции, - как только все станет по-настоящему хреново. И что сделала вместо этого?

- Я бы ушла, - киваю, почему-то ощущаю вину, хотя, по идее, не должна, - через несколько минут, если бы ты не появился.

- Лис. Ты мне обещала. По словам Ковалевского, все стало хреново почти с самого начала.

- Нашел кому доверять в оценке «хреново и не особенно», - морщусь, а пальцы Аарона крепче сжимают талию. – Было сложно, но не смертельно.

- Поэтому ты корчилась за углом почти три четверти часа? Получается, я не могу тебе доверять, Лис? Получается, ты не держишь слово? Получается, я действительно совершил ошибку, позволив тебе пойти со мной в Ховринку?

Черт.

Ладно, Громова, ты ведь с самого начала знала, что с хозяином «Безнадеги» просто не будет. Давай, ищи теперь в себе зачатки женской мудрости, пробуй достучаться.

Я отставляю кружку на барную стойку, не глядя, кладу руки на лицо Зарецкого, провожу пальцами по складочкам на лбу, под глазами, вдоль скул.

- Я бы смогла проглотить еще нескольких, а потом бы действительно ушла. Верь мне, пожалуйста, я бы не нарушила слова, Аарон. Мне важно, чтобы ты это понимал. Мне важно, чтобы ты знал, что можешь обо мне не волноваться, чтобы реально оценивал мои силы. Взгляни на пса, Зарецкий, - прошу и расслабляюсь, позволяю Аарону увидеть. Но… 

Он не смотрит. Все так же напряжен, складки, которые я только что разгладила, снова на высоком лбу, челюсти опять стиснуты то желваков.

- Аарон, посмотри на моего пса, пожалуйста, - прошу снова. И его глаза все-таки начинают наполняться адом.

Со мной все в порядке, с тварью внутри меня тоже, даже более чем. Собака действительно стала сильнее после вмешательства Сэма, после того, что случилось. И он должен это увидеть, а я должна объяснить.