— Может всё-таки чаю?

Раньше Лёшка отговорился бы внезапными делами, учёбой, друзьями, которым срочно надо бежать на выручку, Динкой, которая осталась дома без присмотра, но сейчас неожиданно подумал, что тёте Вере, наверное, было бы приятно. Это на самом деле очень ценно, когда ты можешь сделать что-то, что тебе почти ничего не стоит.

Ведь к ней, скорее всего, редко кто ходит. Раньше-то, дураку, в тупую тыковку такая мысль не приходила.

— Да, — сказал Лёшка, — я выпью чаю.

Тётя Вера вскинула голову.

— Кажется, это изменения в лучшую сторону. — Она повернула шею в сторону стоящей у нее за спиной электрической плиты. — Будь добр тогда, поставь чайник.

— Быстро кипит?

— Быстро.

Лёшка продрался в узкое пространство за стулом тёти Веры. Раковина. Кухонная тумба, заставленная цветными упаковками с таблетками и капсулами. Разделочная доска с ломтиками подсохшего сыра.

Воды в маленьком никелированном чайнике не было.

— Тут воды…

— Набери из-под крана.

— Ага.

Он заглянул через голову тёти Веры — она прикладывала фигурные лоскуты к перчатке, закрывая лопнувшую кожу.

— Наверное, я сделаю накладки, — размышляла вслух хозяйка квартиры, — будет и красиво, и практично. Как это теперь называется? Ах, слово вертится…

— Редизайн? — предположил Лёшка.

Он включил воду и, сняв крышку, подставил чайник.

— Нет, что ты, — сказала тётя Вера, меняя лоскуты. — Что-то вроде модернизации. Улучшения, может быть. Ты-то должен знать.

— Обновление. Версия два-ноль.

Лёшка поставил чайник и щёлкнул ручкой на плите.