— Не-а, — рассмеялся Лёшка.

— А я верила, что во мне пропадает недюжинный детективный талант, — сказала тётя Вера. — Такой, знаешь, несомненный!

— Третья попытка, — сказал Лёшка.

— Так, — сказала хозяйка, — третья — она же, как мне думается, и последняя. Будем уж соблюдать традиции. Значит, мне нужен допинг. А то как-то не честно. Ты явно моложе. Можешь подать мне карведилол?

— А где он?

— На тумбочке, там у меня целый фармакологический склад. Со временем, Алексей, у каждого появляется свой запас, облегчающий путь от жизни к её противоположному состоянию. Зелёная коробочка.

Карведилол смутно походил на корвалол.

— От сердца? — спросил Лёшка, поднявшись.

— Скорее, для сердца.

— Справа или слева?

— Смотри справа.

От названий на упаковках рябило в глазах. Каждая вторая коробочка была с примесью зеленого цвета. Карведилол ещё и спрятался, поставленный на «попа», между амброксолом и троксевазином.

— Нашёл, — сказал Лёшка.

— Спасибо.

Тётя Вера выдавила в ладонь из упаковки две таблетки, положила их в рот и запила несколькими глотками чая.

— Что ж, — сказала она, помолчав, — теперь я готова.

Лёшка кивнул.

— Я тоже.

— Только раз из меня не вышло детектива, — сказала тётя Вера, поправив загиб скатерти, — что, кстати, удивительно, поскольку я — большая поклонница Агаты Кристи и, думала, что чему-то научилась на ее романах, ну, нет так нет, возможно, это и к лучшему… В общем, попробуем иначе. В конце концов, я давно уже чувствую в себе совсем другой талант. Ты только, Алексей, не пугайся.

Она выпрямилась и словно переменилась — высохла лицом, сжала губы, склонила голову набок. В напряжённо прищуренных глазах зажглись искорки. Худая рука с растопыренными, исколотыми пальцами вытянулась в сторону Лёшки. На мгновение тому даже сделалось страшновато. Показалось, что и свет слегка померк.