— Нет, — махнула рукой тётя Вера, — слово такое яркое, немецкое.

— Орднунг?

— Почти. Чашки на лотке видишь?

— Да.

— Мне с котиком, себе бери любую. Чайные пакетики у хлебницы. Там же рядом сахарница, и мне, будь добр, положи один кусочек.

Тётя Вера завернула край ткани, оголяя белую поверхность стола.

— Попьём как белые люди.

Лёшка фыркнул. Он дождался, когда чайник простужено засипит, выдует столбик пара, и выключил конфорку.

— Вот.

Чашка с блюдцем встала перед тётей Верой.

— Давно за мной никто не ухаживал, — улыбнулась женщина. — Это, знаешь ли, тонизирует. Вы уже не учитесь?

— Не-а.

Лёшка сел напротив. Тётя Вера сделала маленький глоток.

— И чем ты сейчас занимаешься?

— Работаю.

— Хочешь, угадаю? Авторемонт?

Лёшка сморщил нос.

— Погоди-погоди, — тётя Вера отставила палец. Её тёмные глаза нашли точку среди пожелтевшей лепнины на потолке. — Сейчас…

Она пошевелила губами, собирая кожу у носа в мелкие складки.

— Курьер!