— С Йоггином.

Мальгрув шумно поскрёб шею.

— А что случилось? Кажется, убили его.

— Жалко.

— Так всех жалко, — вздохнул великан. — Иахима жалко. Меня жалко. Степняка нашего и то жалко, хотя уж, честно скажу, довольно неприятный это народец. Однажды наш кнафур хорошо потрепали. Лет пять назад, помню. Коняшки у них больно быстрые и кусаться любят. Чуть палец тогда не оттяпали.

— У Солтан-Охе? — спросил Штессан.

— Не, Солтан-Охе был севернее.

— Ну!

— То есть, вы у себя это называете «у Солтан-Охе»?

— А где? Восемь кулаков нашего кнафура под рукой ликурта Дарро Каннацэ по прозвищу «Полголовы» здорово тогда ваш авангард выручили.

— Ну уж выручили…

— Спасли.

— Ну уж спасли.

— Признай, Эран.

Мальгрув сдвинул рыжие брови над бегущими по лбу значками и скрутил из пальцев дулю.

— На!

Они зашли в дом, толкая друг друга локтями.

Лёшка подумал, сейчас ещё Мёленбек явится. Но владелец особняка медлил. Пришлось вернуться к ведру и швабре.

За мытьём полов Лёшка обнаружил, что всё его раздражение, возмущение, негодование собственным положением среди обитателей особняка улетучилось. Как будто его оттёрли шваброй, как он только что — следы Кортозовых сапог.

Действительно, сквир он ещё. Волшебник, блин. Выхлебал ца досуха. Через «зебру», через стену, через столб — легкомысленным кузнечиком. Как к нему с их стороны относиться-то?