— Ай, Алексей-мехе, — обернулся степняк, не прекращая своего занятия, — совсем рано встаешь, пугаешь.

— Туалет же есть, — хмуро сказал Лёшка.

— Земля должна знать, кто по ней ходит, — сказал Аршахшар.

— Ясно.

Лёшка вынес коврик для обуви на крыльцо, встряхнул и оставил там лежать.

— Что делаешь? — закончив свои дела, Аршахшар шагнул в дом.

— Не видите, полы мою, — ответил Лёшка.

— Ай, Алексей-мехе, — поцокал степняк, — воины полами не занимаются.

— А я не воин, — Лёшка окунул тряпку в ведро, — я секретарь.

Аршахшар потоптался рядом, глядя, как Лёшка, отжав тряпку, наматывает ее на перекладину найденной в туалете швабры, похлопал ладонью по свежеокрашенной стене.

— И ты же красил?

— Штессан. Я лишь помог немного.

— А этот… здоровяк?

— Он не красил.

— Вот он — воин.

— А вот если вы оказались один, — прищурил глаз Лёшка, — и что — не сготовите себе, не наведёте порядок, одежду не постираете?

— Алексей-мехе, для этого женщины есть. У мужчины в степи есть только конь, он за ним ухаживает. Всё остальное женщина-кенэ делает — калак ставит, яму копает, посуду лепит, кизяк собирает. Дети тоже на ней.

— А если нет женщины?

Аршахшар фыркнул.

— Ай, Алексей-мехе, хитрый, да? Если нет женщины, воин садится на коня и добывает её!