— Куда я денусь? — рассмеялся Лёшка.

— А не поймёшь тебя! То ты злой, то глупый, как сейчас, — Аршахшар склонил голову набок. — Обнимемся?

— Зачем?

— Ещё спрашиваешь, когда уходишь! — возмутился степняк. — Традиция! В наших краях с Пельметгуя, отца степи, так заведено.

— Ну, как хотите.

— И правильно! — Аршахшар облапил Лёшку, стиснул до хруста в рёбрах. — Отец степи как учил? Обними человека, втяни его запах — он с тобой незримым духом в калаке жить будет. Обязательно вернётся!

— Типа гарантии что ли?

— Видишь, сам знаешь.

Степняк заулыбался, отпустил.

— А что гугуц-цохэн? — спросил Лёшка, поводя плечами.

— Ай, Алексей-мехе! Не о нём думай, о себе думай! Своим ветром живи. Гугуц-цохэн — хитрый, а ты будь ещё хитрее.

— Да я, в общем-то…

— Всё, иди.

Аршахшар отвернулся, утратил интерес.

Уже надевая кроссовки на ноги, Лёшка вдруг подумал, что Кортоз будто нарочно выступает в противовес Мёленбеку и Штессану с Мальгрувом. Они так, а он эдак. У-у-у, берегись! Смотри в оба! Голос, блин, из подполья. Из степи, то есть. Нет, понятно, что у них там не сахар. И Крисдольм — всё-таки империя, королевство с королевой. И с цайс-мастерами, если на то пошло, не всё ясно, наверняка они были вроде как маги-феодалы, так что, скорее всего, ими же на сегодняшний день и остались. Влияние разве что подрастеряли.

Плюс ещё Речные Короли, мятежные кошали… Не леденцовый мир получается. И рабами, возможно, торгуют, и кнафуры держат в постоянной боевой готовности. Так-то сказка, конечно, замечательная…

Лёшка вышел за ворота, махнул рукой тени в полукружье окна наверху. Штессан? Скорее всего, Штессан.

Шевцова была пуста. Сонно плыл по воздуху пух. Лёшка пересёк улицу и двинулся по противоположной, теневой, стороне, разглядывая прижавшиеся к тротуару автомобили, граффити на стенах домов и дымку над далекими крышами.

Это сколько времени-то?

Он достал и включил телефон. Ого, девяти ещё нет. Рановато его сегодня выпроводили. И суббота же? Суббота.