— Ага.

— Ты точно Лёша, мой сын?

— Чего?

Мама рассмеялась.

— Шучу. Не слушай меня.

Лёшка фыркнул.

— Так слушать или не слушать?

— Теперь слушай. Ещё купи килограмма полтора помидор и, если найдёшь, нашей местной «докторской» хотя бы килограмм. Которая «С подворья». Будет на бутерброды и оливье.

— Понял.

— То есть, ты домой сейчас?

Лёшка прикинул.

— Если без спешки, то, наверное, точно доберусь до одиннадцати.

— Тогда в обед поешь суп, хорошо? И брата покорми, если он придёт. Я буду к пяти, к четырём точно не успею. Пусть Рома меня подождёт.

— Хорошо.

— Всё, целую.

Мама отключилась.

Ковыряясь в телефоне, Лёшка добрался до Гусарской, где гусарами и не пахло, посмотрел на светофор впереди, на выкаченные к обочине контейнеры, ожидающие мусоровоза, на высунувшуюся по пояс женщину в ярко-жёлтых резиновых перчатках, моющую окно на втором этаже. Где там арка с Пыхарем и Липой? Метрах в двадцати? Стоит ли вообще…

А чего я, собственно, боюсь? — подумал Лёшка. Что выскочат эти самые Пыхарь и Липа и примутся меня бить? Тут другого бояться надо.

Вспомнив о возможной слежке, он сделал несколько тихих шагов и выглянул из-за угла. Никого. Никто не прыснул в кусты, не отвернулся, с интересом изучая окрестности, не схватился судорожно за газету, перевернув её вверх тормашками. Даже какой-нибудь убитый седан не дал, разворачиваясь, по газам.

Скукота.