– Знакомьтесь, – сказал я, остолбеневшим от изумления друзьям. – Это Обжора!

Глава 25

Глава 25

Когда мы, наконец, вошли в дом, Ласка улизнула на кухню готовить ужин, а мы с Барсуком остались в столовой. Между нами чувствовалась некая неловкость. Мой товарищ то и дело с опаской поглядывал в сторону входных дверей, где пожелал остаться Обжора. При этом Барсук не очень удачно пытался подобрать тему для разговора. Что-то говорил невпопад, смущенно улыбался, затем, злясь на самого себя за свою растерянность, хмурился.

Пока друг пытался прийти в себя после увиденного, я молча сидел на скамье и тактично улыбался.

Фигурка Ласки то и дело мелькала в проходе. Из кухни доносился звон и грохот посуды. Похоже, девушка растеряна не меньше, чем ее брат. Иногда я замечал ее взгляды, брошенные на меня тайком. Всякий раз они были разные. Страх… Неверие… Интерес… Иногда она смотрела на меня так, будто видела впервые. А иногда – будто знала всю жизнь.

Я понимал моих друзей. Они, увидев Обжору, наконец, осознали, с кем имеют дело. Правда, частично. Но эти пробелы я намеревался восполнить прямо сейчас.

Наконец, стол был накрыт, и мы приступили к еде.

– Как всегда великолепно! – восхищался я пирогом с грибами.

Еда – моя слабость. Только здесь, в этом мире я смог в полной мере насладиться всеми вкусами.

– Кстати, – обвел я взглядом богатый стол. – Несмотря на осаду, вы неплохо питаетесь.

Барсук хохотнул и переглянулся с сестрой. К другу постепенно возвращалось самообладание.

– Осада осадой, а серебро все любят, – хмыкнул он.

– Значит вам продают еду тайком?

– Ага, – усмехнулся Барсук и потряс кошелем, который тут же отозвался характерным позвякиванием. – Причем наперегонки.

– Узнаю Озерный, – хмыкнул я.

– Только долго мы так не протянем, – вступила в разговор Ласка.

Барсук отмахнулся.

– Скоро им будет не до нас. Как узнают о смерти вождя, тут такое начнется…

– А потом? – возразила Ласка. – Кто бы ни пришел к власти, нам с тобой жизни не дадут. Мы пошли против воли князя. Никто не захочет ссориться с князем. Да еще из-за жалких сирот. Кроме того, родичи погибших воинов, ушедших с вождем, будут считать нас врагами.