— Что бы вы хотели увидеть, господин Хеммен? — бесстрастно поинтересовался он.

Задача явно поставила аллозийца в тупик. Он растерянно оглядел гостей. В центре зала они танцевали национальный малагорский танец.

— Можете проникнуть в мое сознание, считать оттуда национальный танец Аллозии и заставить гостей исполнить его прямо сейчас? — спросил он.

На лице Бэстифара мелькнула тревога.

— Господа, не стоит забывать, что вчера наш друг устроил потрясающее цирковое представление, после которого…

— Могу, — перебил его Мальстен.

Вместо того, чтобы просить послов обратить внимание на танцующих, он развернул их с помощью нитей, которые вмиг протянулись из его руки к гостям и связались с кругом из танцующих.

Подобные демонстрации силы Мальстен всегда воспринимал как вызов, в котором он должен был не просто выполнить данное ему задание, но и превзойти все ожидания, поэтому он протянул нити и к музыкантам. В голове посла Хеммена играли национальные аллозийские мотивы, которые Мальстен умело вложил в голову небольшому оркестру малагорцев.

Ритм музыки начал понемногу меняться. Мальстену приходилось концентрироваться не только на этом, но и на том, чтобы сделать переход плавным, не упуская при этом схему танца, которая была скрыта в голове посла.

На лбу данталли выступили капли пота, взгляд затуманился и стал так мало походить на человеческий. Гости, танцующие в центре зала, начали постепенно двигаться иначе. Плавные переходы малагорского национального танца, сменились довольно резкими поворотами, партнеры по танцам стали чаще подходить друг к другу — малагорский национальный танец этого не предполагал, в нем ведущая роль отводилась женщинам. Аллозийцы же ценили в танцы парные взаимодействия: поддержки, сложные связки, повороты, подразумевали постоянный контакт.

Несколько минут танца превратились для Мальстена в настоящее испытание. Когда музыканты закончили играть, а танцоры, одарив друг друга аплодисментами, растерянно разошлись, из груди данталли вырвался громкий выдох облегчения. Первыми он отпустил те нити, которые связывал с сознанием посла и музыкантов, мгновенно ощутив усталость.

Бэстифар предусмотрительно встал так, чтобы послы не заметили его заложенную за спину руку, и, как только услышал приближение расплаты, вокруг его ладони разгорелось красное сияние.

Обыкновенно Мальстен терпеть не мог привычку Бэстифара придерживать его расплату, однако сейчас был благодарен ему за это: ударить лицом в грязь, согнувшись от боли, перед лицом чопорных аллозийцев ему хотелось меньше всего.