– Я пытаюсь быть милой, – сказала Ирен, запрокинув голову и зажмурив глаза.

– Что ж, спасибо. Итак, главное! В Цоколе множество мужчин дни напролет качают воду с помощью устройств, называемых «пивными каруселями». Название, честное слово, говорит само за себя: они крутят педали и в награду получают жалкое количество плохого пива. Так или иначе, нехватка в желающих качать никогда не ощущается, и пивоселей там десятки, так что каждый час из колодцев, уходящих вглубь долины, поступает очень много воды.

– Мне наплевать.

– В Салоне люди платят за то, чтобы бродить по комнатам в костюмах, изображать важных личностей и пререкаться, иногда с мечами. За эту привилегию им надо сделать две вещи: заплатить, что лишь дьявольская деталь, и поработать. Истинная задача «посетителя» заключается в том, чтобы поддерживать огонь в каминах. Все это предприятие – замысловатый способ разводить и поддерживать огонь для производства тепла, причем дешевого. Выкачанная из недр вода нагревается внутри дымоходов посредством того, что должно представлять собой наиболее экзотический водопровод в мировой истории. Нагреваемые трубы проходят через весь Салон и идут в Купальни, где сходятся в единый источник. Купальни действуют как регулятор тепла и давления. Избыточный пар выпускается, и туристы платят, чтобы резвиться в побочном продукте огромного двигателя.

Ирен хмурилась, но Сенлин опознал эту гримасу как «задумчиво-хмурую».

– Ну и че?

– Мы считаем башню достопримечательностью или рынком, но это не так. Она двигатель. Четыре нижних кольцевых удела целиком – это одна огромная динамо-машина. Вода, огонь, пар, а потом здесь, в Новом Вавилоне, искра! – Сенлин вскинул руки, словно готовясь услышать аплодисменты. Ирен сидела перед ним, сгорбившись неумолимой жабой. Он в раздражении опустил руки. – Куда уходит вся энергия? Маленькое ее количество просачивается, чтобы подпитать местные грубые тусклые лампочки и спровоцировать переизбыток статического электричества, да, но ты подумай: сотни тысяч, может быть, миллионы мужчин и женщин неустанно трудятся, производя энергию, которая предназначена не для них. Так кто же все это построил? Для кого она? Что этот кто-то делает с такой мощью? Почему мы за это платим и страдаем, чтобы произвести то, от чего нам никакой пользы, – то, что нас фактически порабощает?

Взгляд Ирен метался туда-сюда, пока она обдумывала услышанное. Хоть и необразованная, она вовсе не была тупой, и Сенлин знал: амазонка способна уловить несправедливость того, что он ей раскрыл. Сделанный ею вывод, начавшийся с глубокого вздоха, его разочаровал.