В самом сосредоточии темноты, в самой черной ее сердцевине, зреет зерно, имя которому — сочувствие. Вот она: правда, которую он узнал в пепле сожженного безумца.

23

23

наплыв: зал игровых автоматов: лабиринт

Уже темнело. Терри засунул в карман джинсов еще одно распятие, надел куртку Пи-Джея и рассовал по карманам чеснок. Из дома он вышел через заднюю дверь. Пи-Джей уже ждал его во дворе, с велосипедами.

— Ты куда собрался? Ты осторожнее. — Шанна Галлахер на миг оторвалась от мытья посуды. Но Терри только тряхнул головой.

Пока у них есть распятия и чеснок, им ничто не грозит.

Это все знают.

Они забрались на велосипеды и вырулили на главную улицу. Там горел только один фонарь. Плоская тень дорожного знака «СТОП» падала на витрину аптеки Пи-Джеева папы.

— Стой! — крикнул Пи-Джей. — Слышишь? Шаги. Они резко затормозили. Остановились на углу. Да, шаги. А потом — грохот космического корабля из видеоигры.

— Автоматы работают? — удивился Терри. — Но они же закрыты вечером в воскресенье.

— И кто этот дядька? — Пи-Джей показал пальцем на высокого сухопарого мужчину в черном костюме, который рассматривал парики в витрине супермаркета.

Мужчина встрепенулся и повернул голову… неужели он их услышал за целый квартал?!

— Это мистер Кавальджан, сотрудник похоронного бюро, — сказал Терри. Теперь я его узнал. Он приехал из Ключей, чтобы…

— Он тоже один из них. Посмотри на его лицо. Как оно неестественно светится.

— Господи. И теперь некому даже похоронить этих тварей.

Терри взглянул вперед. Рельсы. Крошечная станция — старомодный павильон в восточном стиле, а дальше — дорога на гору. В бордово-серых сумерках все казалось каким-то тусклым и бледным.

— По-моему, мы сегодня не доберемся до Дома с привидениями, — сказал он.

— Они сами к нам спустятся, — добавил Пи-Джей. Они рассмеялись, чтобы унять тревогу.

— Боишься? — спросил Пи-Джей.