И вновь меня ослепил отраженный зеркалом свет фар. Я резко нажал педаль тормоза. Заднюю часть «тауруса» занесло вправо, и я вывернул руль в ту же сторону. Улица крутанулась перед глазами. Пистолет соскользнул с пассажирского сиденья. Когда машина остановилась, мои глаза смотрели прямо в приближающиеся фары пикапа. Отпустив тормоз, я резко вдавил в пол педаль газа Машина прыгнула вперед, дернулась и замерла. Я почувствовал вонь горелой проводки. Огни на щитке приборов погасли.

Двери пикапа распахнулись, выплюнув взрыв хриплого хохота. С подножки соскочил Джо Стэджерс. Крупный мужчина вывалился из другой двери и, тяжело ступая, направился ко мне. В руке он сжимал бейсбольную биту. Джо Стэджерс затягивал на ходу ремень:

– Похоже, машинка мистера Данстэна послала его подальше, вот незадача, а?

Его приятель заржал:

– Ек-ек-ек!

Я повернул ключ зажигания, и «таурус» глухо заворчал. Джо Стэджерс шлепнул ладонью по капоту моей машины:

– Эй, может сперва пообщаемся, а?

– Ек-ек-ек!

Скорчившись, я попытался нащупать на коврике у сиденья пистолет.

Физиономия Джо Стэджерса закрыла собой боковое стекло, как хэллоуинская тыква.

– Вылезай, позабавимся! – Он потянулся к дверной ручке.

Я был один против двоих. Как бы хорошо я ни умел драться, они меня прикончат. От глупейшей и мучительной смерти меня отделяли считаные минуты. Внезапно в голове моей с идеальной четкостью прозвучал голос Джой: «Он говорил, что поглощает время».

«Ты можешь использовать время, если чувствуешь, что в состоянии сделать это».

Желудок мой сжался. Я закрыл глаза и провалился в темноту.

Когда глаза мои открылись вновь, я понял, что «сожрал» время. Я по-прежнему сидел в машине. Стэджерс исчез. Исчез и свет фар его грузовика. Окружающее ничем не напоминало покинутую мной Сосновую улицу. Лачуги из упаковочного картона стояли в грязном поле, обрывавшемся у деревянного забора с надписью: «Проход запрещен». Далеко позади, перед дряхлым деревянным строением, пламя горящего в бочке мусора бросало отсветы на дюжину мужчин, одетых как будто бы в слои сухой грязи. Все очень напоминало фотографию времен Великой депрессии. Голова моя прояснилась настолько, что я понял: это и было время Великой депрессии. Я перенесся почти на шестьдесят лет назад.

Поначалу с осторожностью, затем с дерзкой уверенностью мужчины двинулись в мою сторону. Подозрительность и враждебность, словно терпкий запах, летели впереди них.

Я повернул ключ – вхолостую заворчал стартер.

Один из них крикнул:

– Вы следите за нами, мистер? Что это у вас за машина?