Огги выругался себе под нос, отчаянно хватаясь за мое плечо. Жан-Клод успел сказать: «Ma petite, не надо…», но что именно не надо, я так и не узнала, потому что дар Обсидиановой Бабочки уронил мои щиты и открыл меня настежь силе Мерлина. Метафизический ветер хлопающих крыльев и щебета влетел в меня. Сила полилась в меня, я ощутила торжество Мерлина как победный крик огромной хищной птицы. Он решил, что сломал мои щиты, наши щиты, но ошибся.

Жан-Клод и Огги цеплялись за меня, пытаясь заткнуть то, что считали брешью в нашей силе – но и они ошиблись. Это была не брешь, а пасть.

Как будто мое тело стало пещерой – мягкой пещерой из плоти, а птицы, которых я слышала и ощущала, лились в меня потоком, будто нашли свой дом. Готова была поклясться, что ощущала прикосновение перьев, крошечных тел, трепещущих, пикирующих, заполняющих меня. Сила Мерлина вливалась в меня, пыталась найти Жан-Клода и Огги, сила искала путь из меня в них. Мерлин лил и лил свою силу, еще и еще, и я ее глотала.

Огги с Жан-Клодом цеплялись за меня, боясь отпустить, боясь не отпустить, наверное, тоже. Столько силы, что она стала просачиваться от меня к ним. И когда она их коснулась, они поняли. Не Мерлин меня сломает – это мы его съедим.

Наверное, он понял это в тот же момент, потому что попытался остановить силу, перекрыть ее, но я уже распробовала его вкус, и останавливаться мне не хотелось.

Вихри невидимых птиц стали реже, но не прекратились. Сила Обсидиановой Бабочки звала их, подсказывала заманчивые слова, помогала завлечь эту силу. И сила продолжала приходить ко мне, и ощущались в ней первые вспышки страха. Сладкие, приятные, и мне захотелось ощутить вкус пота на его коже. И я могла это сделать, я лизнула его, наблюдающего из темноты.

Он смотрел на меня темными глазами с алыми точками зрачков, как булавочные проколы. Я такие глаза уже видела.

«Никогда не был человеком?» – подумала я.

Он попытался разорвать контакт, и не мог. Огги и Жан-Клод, соединенные со мной, не давали ему. Он был велик, страшен и силен, но он не был мастером города. И уж тем более двумя мастерами городов. Не был он двумя мастерами городов, и понятия не имел, что из себя представляю я. В тот момент и я этого не знала.

Запахло жасмином и дождем. Пахнуло тропической ночью, которой уже не было тысячи и тысячи лет, и запах дождя принес голос. Мать Всей Тьмы шепнула мне:

– Я знаю, кто ты, некромантка.

Я не хотела спрашивать, но будто не могла удержать губы, и они родили слово:

– Кто?

– Моя.

Глава сорок седьмая

Глава сорок седьмая

Я завопила и перекрыла силу. Перекрыла начисто ее поток. Больше не летели птицы от Мерлина.