– Не уверена, что смогу ее удержать. А если она возьмет верх – плохо будет.

– Ты сильно ранена, Анита. Будь ты истинным вампиром, тебе понадобилось бы много крови. Куда больше обычного. Жан-Клод думает, что ardeur проснется и попробует утолить этот голод.

Я нахмурилась сильнее:

– Что-то я не…

– Ты обещала делать все, что я скажу, если я дам тебе морфий. Ты дала слово.

Я сглотнула, облизала губы, подумала, не обозвать ли ее стервой, но, так как других врачей у нас не было, а рука болела, неразумным показалось ее злить. Я бы смогла справиться с мунином Райны, кабы не была одурманена лекарством.

– Нет, – сказала я.

– Тогда ты пропустишь балет и прием и не сможешь помочь Жан-Клоду против других мастеров. Ричард тоже не сможет, потому что скрывается. Если тебе кажется удачной мысль лишить сегодня мастера этого города двух третей его силы, тогда отказывайся.

А, черт с ним.

– Стерва.

Она улыбнулась и потрепала меня по щеке:

– Когда ты исцелишься, могут воспрянуть твои звери, так что я оставлю с тобой тех, кто сможет их принять, если надо будет.

– Не поняла.

– Но я думаю, начать надо с кого-нибудь, кого Райна никогда не касалась. Понимаешь, я ее знала. Она всегда любила новые завоевания.

Я осторожно покачала головой:

– Не понимаю.

Рядом с ней появился Натэниел. Он для Райны не был новым: она его имела всеми способами, которыми женщина может иметь мужчину, и некоторые такие способы напрягали воображение почти до боли. Натэниел был гол, если не считать ошейника в аметистах и бриллиантах. Это был подарок от нас с Жан-Клодом, хотя, честно говоря, идея больше принадлежала Жан-Клоду, чем мне. Мне бы такое в голову не пришло.

– На тебе нет одежды.

Он улыбнулся:

– Мы же потом хотим вернуться.