— Сгинь сатана!

Коша мрачно хихикнула:

— Не поможет. Во-первых, креститься надо по-староверскому. А во-вторых, от пленок это не поможет. И вообще ни от чего. Видеть ты их не перестанешь. Они просто трогать тебя не будут.

— А я и не видел ничего… — пожал плечами Зыскин.

— Да?… Везет тебе. — Коша закинула оливку в рот и с наслаждением обгрызла ее. — Блин! Зыскин! С тобой приятно пить. — сказала Коша, вспомнив последний поход в общагу. — Вообще ты меня иногда радуешь, когда про психов рассказываешь. Вот скажи мне, почему мне все время на каких-то ужасных мужиков везет. Нормальные-то бывают?

— Бывают, — грустно сказал Зыскин. — Но они для нормальных теток. А ты сумасшедшая. Чем тебе Евгений не понравился? Мужик работящий. Денег есть. Немой — так в койке говорить-то необязательно. Даже хорошо. Доставать не будет.

— Замолчи! — Коша судорожно растопырила пальцы. — А то я блевану. Скажи лучше, ты помнишь, тут бывал такой Чижик, и мужик рыже-лысый. На «блондина в черном ботинке» похож?

— Смутно. А что?

— Не знаешь, где их найти?

— Нет. Это друзья Черепа. Рыжий ему музыку заказывал. А Чижик. Не знаю. Никто ничего не говорил. А что?

— Да так. Вспомнила. Они тут летом все куролесили. Ой, Зыскин! Кажется, в меня вселилась нечистая сила. Надо пойти изгнать беса.

— Глупая ты, — сказал Зыскин. — Хочешь я тебе все про тебя расскажу?

— Прямо все? — Коша подняла брови. — Валяй!

Зыскин откинулся к спинке и начал:

— У тебя вместо личности свалка обрывочных образов. Доминантная мать, поэтому ты ненавидишь женскую роль. Ты всегда будешь сбегать от мужиков или находить такие беспонтовые варианты типа Рината. Будешь кидаться от Рината — потому что он беспонтовый к глухонемому и обратно. Ринат тебя устраивает потому что не подавляет, а глухонемой не устраивает — потому что подавляет.

— Ну насчет матери ты прав, — сощурилась Коша.

— Да. Ты агрессивна. В твоей сексуальности очень много агрессии. Нормальные мужики не дают тебе возможности реализовать ее. Они сами такие. Тебе нужен или гей или лесбиянка. Но беда в том, что при всем при том ты ждешь от того же Рината, чтобы он во всем остальном вел себя как мужик.

— Нет… Ты гонишь, — Коша с отвращением вспомнила глухонемого. — Меня бесят мужики. Глухонемой меня просто извел. Он вообще меня всерьез не воспринимал!

— Ну… Может он тебя любил? Просто как женщину?

— Чего? Тебе бы такую любовь! У меня из-за него сотрясение мозга было… Да пошел он! Зыскин, возьми еще водки. Что-то мне так хорошо от нее стало. Даже не тошнит больше.