– Неужто он заглядывал так далеко вперед?

– Карл – прирожденный игрок, он всегда продумывает свои и чужие поступки на много ходов вперед. Он и бегство свое отсюда продумал и спланировал заранее. И день выбрал такой, когда ни меня, ни Марты в замке не было, – ему ведь ничего не стоило обвести вокруг пальца Отто и Клауса.

– Боюсь, ты недооцениваешь своего папашу, – усомнился вдруг Ури. Из неведомых закоулков его подсознания желтой бабочкой выпорхнул знакомый полицейский листок и закружился над креслом Отто, который, отстукивая по рельсу «скорей скорей скорей!», быстро ехал вниз по подземному коридору. – Даже такому мудрецу, как Карл, было бы непросто обвести вокруг пальца Отто.

Инге насторожилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты думаешь, Отто знал, кто такой Карл?

– Конечно, нет. Откуда он мог знать?

– Почему же он так его не любил?

– Откуда ты это знаешь? Опять от Клауса?

На этот вопрос можно было не отвечать, она и не ждала ответа:

– Тогда ты знаешь, за что он не любил Карла. За то же, за что тебя, – из ревности. Ну, а если даже и не любил, так что?

– Сам не знаю, – Ури на миг запнулся и добавил медленно, вслушиваясь в скрытый смысл собственных слов. – Сегодня, когда я искал у него в ящике ключ к люку над подвалом, я наткнулся там на полицейский листок с портретом фон Корфа.

– В ящике у Отто? – не поверила Инге.

– В ящике у Отто, – подтвердил Ури.

– Бред какой-то! – вспыхнула Инге.

– Можешь пойти к нему, открыть ящик и убедиться собственными глазами.

Инге перестала наконец метаться по комнате. Она остановилась и тревожно уставилась на Ури, словно умоляя его отказаться от своих слов:

– Я думаю, это случайное совпадение. Откуда бы он мог узнать?

Ури припомнил сбивчивую болтовню Клауса про две незаметные дырочки, просверленные им по просьбе Отто в дверях, ведущих в спальню Инге:

– А если предположить, что он иногда подслушивает под дверью твоей спальни?