– Можешь сам открыть бутылку, чтобы убедиться, что я ничего не успела туда подмешать.

Ури осторожно вытащил пробку, налил коньяк на донышко бокалов и сел в кресло под лампой.

– Я слушаю, – сказал он, согревая коньяк в ладонях. – И сядь, ради Бога, не мелькай передо мной, как тигрица в клетке.

Инге не села, но снизила скорость своих метаний по комнате и начала медленно, словно нащупывала путь через трясину:

– Для меня он всегда был Карл.

На этой фразе она запнулась и пожаловалась:

– Рассказать все по порядку трудней, чем выпрыгнуть из окна самолета. Уж кто-кто, а ты должен это понимать.

– Давай, прыгай! – подбодрил ее Ури теми же словами, какими он подбадривал новичков-курсантов перед первым прыжком. – Зато потом будешь чувствовать себя героем.

Инге вдохнула воздух глубоко в легкие, чтобы сказать как можно больше на одном выдохе:

– Я узнала, что его зовут Гюнтер фон Корф, только когда увидела его фотографию в газете. Вернее, во всех газетах. Во всех до одной. Его ведь долго не могли найти, потому что ни в каких операциях он сам не участвовал, – он был у них мозговым трестом. Он знал всех – его не знал почти никто. До того у него было только имя, а лица не было. Имя это к тому времени знали все, но ты сам понимаешь – мне и в голову не приходило... И вдруг на первых страницах всех газет я увидела... Ты не можешь себе представить мой ужас... Впрочем, нет, сперва я не поверила своим глазам, подумала: какое потрясающее сходство! Я ведь знала, что его зовут Карл фон Гревниц. Для меня он навсегда останется Карлом. Ты ведь знаешь, имя человека не случайно – оно отражает его глубинную сущность. Сущность Карла должна отличаться от сущности Гюнтера, несмотря на общую для обоих приставку «фон». Впрочем, именно этот «фон», повторенный и в том, и в другом имени, заставил меня поверить, что это Карл. Потому что и «фон» отражает глубинную сущность, а Карл и не хотел потерять ничего из того, что было для него важно. Он очень чтил свою голубую кровь... и мою тоже... Я ведь тоже могла бы называть себя баронессой фон Губертус... Просто мне это казалось нелепостью, а ведь он меня за эту бесполезную приставку ценил...

– Инге, – перебил ее Ури. – Давай сначала факты, а психологию потом.

– Ты же сам спросил, как я могла его любить, – заупрямилась было Инге, но Ури тоже заупрямился:

– Об этом после. А сейчас скажи: что ты делала у фонтана Тренто?

– Сидела в кафе за углом и ждала Руперта Вендеманна. Только я не знала, что это будет именно он. Я ждала человека, который скажет мне пароль и заберет спортивную сумку с теннисной ракеткой, которую я привезла из Кельна.