— Сейчас возьмемся за анализ данных мониторинга — все равно не уйдут!

— Давайте, Патрис, действуйте. — Я надеялся, что выгляжу не совсем уж безразличным.

Бохарт угрюмо кивнул и исчез с экрана.

Кошки скреблись у меня на душе. Хотелось сказать ему: «Брось, Патрис, бесполезное и бессмысленное это занятие, пустая трата времени», — но разве он послушает меня?

Я вздохнул и поплелся под душ. Долго стоял под холодными жесткими струями, ожесточенно тер виски, словно стараясь избавиться от странных воспоминаний — о том, чего не было?.. — а когда, полуголый, вернулся в комнату, там уже сидел Стан. Стол был уставлен тарелками, над тарелками вился пар и вкусно пахло едой.

— Наконец-то, — сказал Стан, поднимаясь с дивана. — Я уже извелся наедине с этими яствами; принесли-то еще час назад!

— Ну-ну, не преувеличивай. — Я принялся одеваться. — Садись и приступай. Надеюсь, что-то и мне перепадет.

Стана не пришлось приглашать еще раз. Он мгновенно сел за стол, и когда я присоединился к нему, две тарелки уже были пусты.

— Как ты? — спросил он, принимаясь за третью, с огромным куском рыбы, приправленной зеленью. — Как самочувствие? Может быть, к врачу?

— Все нормально. Обойдусь без врача. — Я придвинул к себе тарелку с золотистым бульоном, хотя не ощущал особенного аппетита. Бульон цвета того сияния… — Только что Бохарт был на связи. Сообщил, что Ковач все-таки ускользнул.

Стан перестаю жевать и недоуменно спросил:

— Как это ускользнул? Сбежал?

Прихлебывая бульон, я пересказал ему информацию Бохарта.

— Ясно-о, — после раздумья протянул Стан, отодвинул свою тарелку и поставил локти на стол. — Концы обрываются. Как же это они прозевали? — Он рассеянно потянулся к бокалу с соком, но, так и не добравшись до него, опустил руку. — Что ж, остаются другие варианты, правильно? Это ведь еще не тупик.

— Да, это не тупик, Стан, — согласно кивнул я. — Это просто конец пути. Конечная остановка. Дальше дороги нет, потому что она там просто не нужна; там, за конечной остановкой, ничего нет. Абсолютно ничего.

Рука Стана, вновь потянувшаяся было к бокалу, замерла в воздухе. Он изумленно смотрел на меня, и в какой-то момент это изумление превратилось в то самое беспокойство, которое уже было не так давно в его взгляде. На острове Ковача. В авиакаре. Он думал, что я все-таки нездоров.

Я сунул бокал в его застывшую над столом руку и усмехнулся. Я знал, что усмешка у меня получилась грустной.

— Со мной все в порядке, Стан. Никакого недомогания, никаких синдромов и навязчивых идей. Помнишь наш разговор в тот вечер, когда мы поминали Славию?