Станислав Лешко вдруг резко остановился посреди дороги и стиснул зубы. Ведь чувствовал же, ведь видел же, что Грег нездоров! Почему не настоял, почему, черт побери, сам не вызвал врача? Почему не сообщил Кондору, наконец?! Умен, ничего не скажешь, умен задним умом… как все… Человек — это существо, которое, совершив ошибку, имеет бесполезную привычку терзаться и корить себя за то, что поступило именно так, а не иначе. Хорошо биокомпам, подумал Лешко. Они не терзаются… но и ошибок не совершают…

— Новое соображение, Стасик? — Иржи Грег со слабой надеждой посмотрел на Станислава Лешко.

— Да нет, — пробормотал Лешко. — Просто подумал, как крепки мы задним умом. Не должен был я с ним расставаться, господин Грег.

Иржи Грег вздохнул:

— Если бы все знать заранее… — и не закончил фразу.

Лешко не рассказывал родителям Леонардо о событиях на острове Ковача, о привидевшемуся их сыну Преддверии, из которого Грега вытащил таинственный Голос. Все это представляло интерес только для врачей. Лешко знал, что Леонардо тоже не говорил Иржи и Ирме Грегам о Преддверии. Станислав поделился с ними своими опасениями насчет здоровья Леонардо, расспросил, чем он занимался здесь, в родительском доме, и не было ли каких-то странностей в его поведении. Впрочем, подобные вопросы уже задавала супругам Грегам местная полиция.

Был он замкнут, молчалив, говорили отец и мать, и, возможно, чем-то озабочен. Они виделись, да и то не всегда, только за завтраком и ужином; Иржи Грега ждал все тот же, что и сорок лет назад, полицейский участок в Вифлееме, а Ирму Грег — бессменное кресло в комп-центре одной из лидер-секций столицы округа. В выходные дни они тоже мало общались с сыном, потому что он уходил бродить по окрестностям городка — замечали его и в долине у озера, и вот на этой самой дороге, ведущей к предгорьям Альп.

А восемь дней назад Леонардо ушел — и не вернулся.

И ведь он, Станислав Лешко, почти поверил в то, что Леонардо действительно побывал в каком-то Преддверии, где находятся те, кому суждено идти дальше… и ниже… Поверил! А потом… И пусть Патрис Бохарт бормочет что-то невнятное насчет своих галлюцинаций (если они вообще были), пусть Лео утверждает, что вернулся чуть раньше, чем ушел, — есть факты. Есть оплавленные стрельбой из эманатора скалы на острове Ковача, есть (возможно) влияние мертвой зоны, и есть болезнь Леонардо Грега. А вот самого Леонардо Грега нет.

«Типун тебе на язык! — одернул он себя старинными словами с давно забытым смыслом. — Лео есть, куда он денется?.. Но вот как его разыскать?..»