Мария была прикована к постели, и Эйб в течение недели после смерти Вилли искал убежища за закрытой дверью кабинета. Переживая за него, Николай и Хэй отменили все встречи на неопределенный срок, а Лэмон и троица дежурили у его дверей неотступно. Десятки доброжелателей приходили к президенту выразить свое сочувствие. Всех благодарили и предлагали прийти позже — вплоть до 28 февраля, когда один человек все же был допущен в его кабинет.

Он назвал имя, которое не принимало отказа.

IV

— Не могу представить, как ты это выдерживаешь, — сказал Генри. — Судьба всей нации на плечах… война. А теперь — смерть еще одного сына.

Эйб сидел в свете камина, его топор висел на стене поверх мантии.

— И зачем ты пришел, Генри? Напомнить о моем отчаянии? Насчет этого, уверяю, я уже достаточно осведомлен.

— Я пришел выразить сочувствие старому другу… и еще напомнить о выб…

— Нет! — перебил его Эйб. — Я не собираюсь это слушать! Вновь эти мучительные сомнения!

— Я не хочу тебя мучить.

— Тогда что, Генри? Скажи, что ты тогда хочешь? Увидеть мои страдания? Слезы на щеках? Вот — теперь ты удовлетворен?

— Авраам…

Эйб вскочил с кресла.

— Я всю жизнь выполнял твои поручения, Генри! Всю жизнь! И чем все кончилось? Что мне теперь делать? Все, что я любил, принесено в жертву твоим идеалам! Я отдал тебе все. А что я получу взамен?

— Только заверения в моей преданности; моя защита от…

— Смерть! — сказал Эйб. — Ты дал мне только смерть!

Эйб посмотрел на топор, висевший поверх мантии.