Листая плотные страницы, она заново переживала все этапы насколько нелёгкого настолько интересного овладевания новыми для неё знаниями. По мере того, как перед ней открывались врата неведомой науки, полные открытий и откровений, которые не преподают ни в одном университете мира, желание учиться разгоралось в ней всё больше и она каждый раз, постигая ошеломительные сущности тайной науки, не переставала удивляться.

Крошечный столбик химических ингридиентов, из которых состоит человеческое тело и записанный ещё рукой Якова Карловича, тоже в своё время поверг её в шок. Нет, не процентным соотношением наличия кислорода, углерода, меди, а также мельчайших частиц молибдена, свинца, кобальта и никеля, а самим фактом, что этот рецепт полностью схож с анализом космической пыли, которой бесконечно много во Вселенной. Так она открыла для себя, что человеческая органика, смешанная с глиной в ретортах Демиургов создана из праха и пыли.

Постепенно рецепты становились сложнее, обрастали чертежами и схемами, а почерк сменился на гораздо более удобную скоропись.

Схема молекулярного реактора, само словосочетание которого поначалу повергало её в трепетное оцепенение, оказалась на поверку не сложнее строения микроволновки. Далее шли секреты трансмутации элементов при обычной температуре - тысячелетние чаяния и мечты алхимиков, технология изготовления минерального тягучего стекла и даже способ сделаться невидимым. Но здесь уже выходила на помост наука несколько иного плана, в которой она только делала первые осторожные шаги. Простое магическое заклинание 'Ol sonuf vaorsad goho iad balt, lonsh calz vonpho. Sodra Z-ol ror ta nazps' позволяло оказаться в оболочке невидимости. Заклинание, написанное таинственным енохическим языком, пока никак не давалось, ведь только правильно произнесённые слова давали ключ к успеху.

Этот странный тайный язык, на котором Яков Карлович, общался с сущностью в своём чёрном зеркале, вызвал у неё интерес и в связи с ещё одной необычайной редкостью.

Бродя по узкому проходу длинной залы хранилища книг, куда она часто наведывалась с придыханием рассматривать фолианты из библиотеки Ивана Грозного и где вдоль гладких стен с ведущими куда-то дверями, инкрустированными золотом и драгоценными каменьями, высились полки с древними рукописями, тысячами металлических книг и полупрозрачными кварцевыми табличками, заполненными непонятным шрифтом, она увидела её, невзрачную на вид книжицу. Манускрипт словно сам просился в руки. С цветными, небрежно раскрашенными рисунками рукопись оказалась гербарием и словарём животных Вселенной, написанной учёным монахом Роджером Бэконом более 500 лет назад всё тем же самым енохическим языком, познать который было дано только посвящённым. Имеело ли отношение происхождение этого языка к пророку Еноху и его путешествиях на другие планеты и даже миры для Лизы пока так и осталось загадкой. Скорее, это было похоже на красивую легенду, но дался он ей на на удивление легко, таким простым и даже интуитивно-понятным он оказался. Только вот произношение никак не давалось и сколько бы раз она про себя или вслух ни произносила магическое заклинание, стать невидимой ей пока никак не удавалось.