— Я думаю, это будет чудесно.

— Как ты могла такое сделать? Ведь мы не были с тобой вместе уже несколько недель, а теперь мы должны тащить с собой еще и этих кретинов?

— Джим, они — мои лучшие друзья.

— Это не значит, что ты теперь должна везде таскать их вместе с собой. Черт. Они все испортят.

— Ну что ты.

— О, да. Конечно. Черт бы их побрал. А нельзя ли им сказать, что ты передумала?

Лейн покачала головой.

— Я так и знала, что ты устроишь скандал по этому поводу.

— Тогда зачем же ты это сделала?

— Мне так захотелось.

Джим с мрачным видом отвернулся от нее и откусил кусок яблока, сердито лязгнув зубами.

Лейн посмотрела на остатки своего бутерброда с ветчиной. Она подумала, что если сейчас попробует доесть его, то у нее кусок в горле застрянет.

«До чего же паршивое это занятие — ссориться со своим парнем. Может, мне действительно сказать им, что я передумала?»

Хотя ей чертовски не хотелось оставаться с ним наедине. Приглашение Генри и Бетти поехать вместе с ними было попыткой отвертеться: либо Джим откажется от этой затеи вообще, либо присутствие ее друзей заставит его держаться в рамках. По крайней мере, пока они будут в машине. Как только Джим высадит их, ей придется выкручиваться самой.

«Я могу делать с ним все, что захочу, — сказала она себе. — Но, может, мне и не следует этого делать?»

— Ты решил совсем не ехать? — спросила она.

Джим посмотрел на нее. Вся его мрачность слетела.

В глазах была боль.

— Ты так этого хочешь?

«Он так переживает из — за меня, — напомнила она себе. — Может, даже любит меня».