Лейн знала, что не любит его. Она видела в нем слишком много примеров совершенно мальчишеского поведения: его лапанье, его безаппеляционное отношение к ее друзьям, его постоянная сексуальная озабоченность, словно ему было нужно только ее тело, и единственная цель в жизни — овладеть ею. Ну, почему он не может быть добрым и нежным? Если бы он был хоть немного похож на мистера Крамера, тогда бы не было никаких проблем.

И все — таки они были очень близки. Она до сих пор переживала из — за него и знала, что не хочет причинять ему боль.

Лейн положила свою руку на его.

— Нет. Едем сегодня. Я хочу поехать.

— Надеюсь, я смогу вынести эту парочку несколько часов, раз это так необходимо.

— Кто знает? Может, мы прекрасно проведем время.

— Наверняка, — прошептал он.

— Ну — ка, улыбнись.

Он изобразил подобие улыбки.

— Я попросила улыбнуться, а не оскалиться. Ты похож на старого пса с репейником на заду.

Это вызвало настоящую улыбку и даже смешок.

— Так гораздо лучше, — сказала Лейн.

Она почувствовала, что к ней вернулся аппетит. Откусив кусок бутерброда, она сказала:

— Поживем — увидим. Я думаю, мы замечательно проведем время.

Джим потянулся ей за спину. Он потер середину ее спины, блузка скользила по обнаженному телу.

— Как приятно, — сказал он мягко. — Ничего не мешает. Ты не оденешь его сегодня вечером? Ради меня? Я буду сама благовоспитанность с твоими приятелями.

— Посмотрим, — прошептала Лейн.

— Ну, пожалуйста. Раз уж ты ходишь в школу без него, в кино он тем более необязателен.

— В школе тебе приходится держать руки при себе.

— Не приходится. Просто я слишком хорошо воспитан, чтобы воспользоваться этим.