Ира замотала головой. Этого не может быть! Что это за неведомая болезнь творит такие безобразия?

— Я-то нашлась, а ты как? — проворчала она, усаживаясь на кровати.

— Ничего не болит, только сил совсем нет и температура почему-то держится, — прошептала Катя.

— Тебе, может, чего-нибудь принести? — нахмурилась Ира. — Хочешь морковки? Или чаю с сахаром?

— Посиди со мной. — Катя слабо шевельнула рукой. — Где ты была?

Ира поерзала, закутываясь в одеяло, набрала воздуху, чтобы начать рассказывать, — и замерла. А что она скажет? О мальчике с собакой, похожей на волка, о просеке, о добром Паше, оставившем ей платок, о Воронцовке? Об их ночных гостях? Какой смысл рассказывать, если Катька встать не может. Не в силах она пойти с сестрой и во всем разобраться.

Ира рассеянно посмотрела в окно. У крыльца стояла цыганка.

— Чего-то она стала у нашего дома ходить? — вместо рассказа пробормотала она.

— Она и вчера весь день под окнами торчала. — Катин голос стал бесцветным, слабым. — К ней даже баба Риша выходила.

— Чего хочет? — Ира привстала, чтобы лучше рассмотреть, что происходит на улице.

— Не знаю. — Катя медленно перевела взгляд на потолок и отрешенным голосом произнесла: — Мне кажется, что она специально меня заколдовала. Узнала, что это я ходила тогда за молоком, и теперь сживает со свету. Знаешь, — она привстала на локте, — Валя мне теперь по ночам снится. И комната та тоже снится. Я уже почти вижу, кто сидит за столом, но в последний момент просыпаюсь. Теперь вот и тебя кто-то по лесу водил. Это колдовство!

При этих словах свежие царапины на Ириной руке запульсировали от легкой боли.

— Глупости, — сказала она, пряча руки под себя. — Подумаешь… В лесу заблудилась — бывает. Глюк там же словила — тоже понять можно. А ты простудилась — больше ничего. Завтра будешь здорова. И пусть эта цыганка ходит. Они здесь уже незнамо сколько живут, ей больше и ходить некуда. Что она может сделать? Ничего! Походит и перестанет.

Хлопнула дверь. Обе сестры вздрогнули.

— Эй, есть кто-нибудь?

Ира соскочила с кровати. На пороге стоял Артур, в руках он держал банку с молоком.

— Чего за молоком не идете? — спросил он сурово. — Мать ждала, ждала… — Он поставил банку на стол. — Где тебя вчера носило? Мы весь лес прочесали.

— Заблудилась. — Ира покосилась на молоко. — Шла, шла — не дошла. К Воронцовке вышла.

— А там что?

— Ничего. — Ира не спускала глаз с банки. Ей вдруг показалось, что если она до нее дотронется, то молоко почернеет. — Бабка и два мужика — вот и вся деревня.