— Ирочка, скажи, — Наташка склонилась над Иркой, ее нежные серо-голубые глаза оказались совсем рядом, — ты сразу бросила сумку или потеряла ее уже в лесу.

— Сразу, — соврала Ира. Наташкин пристальный взгляд не позволял ей сосредоточиться.

— Ты в нее заглядывала? — продолжала допрос Красина.

— Заглядывала, — механически повторила Ира последнее, что произнесла Наташка.

— Видела платок?

— Платок?

— Старый такой, затертый? Понимаешь, его у меня Паша взял без спроса…

— Чего это без спроса? — встрял Пашка. — Сама дала.

— Заткнись, — Наташка метнула на него уничтожающий взгляд. — Ирочка, вспомни!

Наташкины глаза вдруг изменились. Потемнели, в них появилось что-то жесткое, холодное и ненавидящее. Ира вскрикнула, отшатнулась, попыталась загородиться от этих страшных глаз ладонью. Но куда она убежит дальше дивана, в какой пыльный угол забьется? Если только сквозь стенку пройти. А Наташка все надвигалась и надвигалась на нее.

— А-а-а-а!

Ира поднырнула под стол. Ее перехватил Артур. Встряхнул Иру как тряпку и зло прошипел ей в лицо:

— Говори!

— Это что такое? — На пороге стояла бабушка. — Что вы тут делаете?

Артур первым выскочил за дверь, вслед за ним бросился Пашка. Перед тем, как уйти, Наташа внимательно посмотрела на Иру.

Неприятный взгляд. Очень неприятный.

Ира расстроенно шмыгнула носом. Ей было обидно, что она испугалась глупой Наташки, что Пашка оказался таким вредным, а Артур — так просто гадом, что очень неудачно проходит лето, что болеет Катька. И вообще, жизнь — одни сплошные неприятности.

— Кто у нас здесь плачет? — Бабушка помогла Ире встать. — Нельзя вас на минуту оставить, начинается безобразие! — Сухой ладонью она вытерла внучке заплаканное лицо. — А я в город ездила, гостинцев привезла…

Из принесенных с собой сумок бабушка выложила на стол пакеты и свертки.

— Бабушка! — Ире вдруг захотелось все ей рассказать. И про болото, и про цыганку, и про странный дом председателя, и про мальчика в лесу. Но заговорить она не смогла. Она судорожно всхлипывала, сдерживая рыдания.