— Чего уставилась? — насупился Артур. — Не нравится?

— Оно, случайно, не отравленное? — прищурившись, спросила Ира.

— Совсем сбрендила в своем лесу? С чего вдруг оно будет отравленным? — возмутился цыганенок.

— Я знаю, вы молоко специально травите, чтобы людей своими рабами делать, — глядя на Артура исподлобья, произнесла Ира.

— Не нравится — не покупайте, — пожал плечами Артур, цепким взглядом окидывая кухню. Уходить, как видно, он не собирался.

Ира в упор посмотрела на загорелое лицо цыганенка. Спутанные черные волосы упали на лоб. Серая футболка, запыленные обрезанные джинсы, растоптанные сандалии, грязные руки с черными ободками под ногтями.

— Не нравится! — с вызовом произнесла Ира. — Ты чего приперся?

— Молоко принес, — спокойно ответил Артур, продолжая оглядываться.

— Принес — катись отсюда, — наступала на него Ира.

— А банку? Банку отдай, — тянул время цыганенок.

— Так ты из-за банки стоишь? — растерялась Ира. Во что бы его перелить? За бидоном нужно идти на улицу. Оставлять тут Артура одного ей не хотелось. Еще к Катьке полезет…

— А что мне еще делать? — без всякого интереса пробормотал цыганенок, расхаживая по кухне.

Ира схватила кастрюлю.

— На, сюда лей.

— Сейчас! — Артур дернул на себя банку. Молоко плеснуло через край. Замерев, ребята смотрели, как растекается по столу белая лужица.

— Безрукий, — хмыкнула Ира, подставляя ему кастрюлю.

— Тряпку дай, — не отрывая взгляда от лужи, приказал цыганенок.

Ира повернулась к печке, думая, какую тряпку лучше взять. Артур дернул бабушкин платок, висевший на стуле, и бросил его на стол.

— Ошалел! — накинулась на него Ира. — Нашел что лапать!

— Подумаешь, не то взял! — Артур скинул со стола платок, рукой задел оставшиеся на стуле вещи. Юбки и кофты полетели на пол.