Сказав это, он всхлипнул и тяжело вздохнул. Убыр же, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего, стал подниматься с дивана.

– 

Это не морок Степана оказался слабоват, – голос Повелителя стал устрашающ, – это просто в тебе слишком мало нашей, присущей каждому другому, сути! Вот почему Степан не рассчитал силу своих, наложенных на тебя, чар!

– 

О, Повелитель, – дрожавший перед Убыром несчастный грохнулся на колени.

– 

Сейчас мне не до тебя, – всё тем же тоном продолжал хозяин подземелья. – Поэтому долго с тобой возиться я не буду.

Внезапно в руках у Повелителя упырей, на глазах потрясённо за всем этим наблюдавшей Амиры, непонятно как и откуда появилась страшная, ослепляющая и обдающая жаром огненная плеть. Та самая, которой он ещё не так давно в той пещере «потчевал» своего «нерадивого» раба Степана. Увидев последнюю, тот, кого называли Сафадом, в ужасе ещё больше изогнулся перед своим господином.

– 

Умоляю, о Повелитель! – отчётливо послышались в гроте жалобные мольбы бедняги, однако огненный хлыст уже нёсся к его плечам. Ещё мгновение, и он с жутким шипящим звуком по ним стеганул. В тот же миг на Сафаде жарким пламенем вспыхнула одежда, пространство же грота Убыра наполнилось его истошным душераздирающим воплем: – А-а-а!

А ужасная плеть Убыра уже описывала за спиною своего хозяина ещё один круг, готовясь приложиться к плечам горемыки во второй раз. Увидев это, тот завопил ещё громче и жалобнее. Да только жуткий огненный хлыст этим было не остановить. И тогда над истязаемым незнакомцем сжалилась Амира.

– 

Я согласна! – её звонкий голос смог перекрыть вопли провинившегося перед Повелителем упырей Сафада.

Услышав это, господин последнего остановился.

–