Песня зазвучала громче, словно подбадривая, утверждая его правоту. И теперь ее пела та Женщина, в которой жила частичка удивительной девушки, ступившей когда-то босыми ногами из пенной волны на берег моря, которого здесь не хватало. Той девушки, которая единственная могла быть и женой, и сестрой, и невестой в этой бесконечной ночи вокруг.

«Надо просто выйти из дома, – сказал когда-то Михе его детский друг Будда, – Понимаешь? Навсегда!»

Он понял.

Рев приближающегося Бумера почти тонул в хрустальной ясности чистого голоса, поющего там, где никогда не существовало этого места. Там, где и был сбежавший мальчик. И этот наваливающийся рев…

Все, что Миха носил с собой, все, от чего не мог освободиться, сконцентрировалось в этом беспощадном, неумолимом, как рок, приближающемся реве.

Все, чем он обладал от рождения, все, чем обладал любой сбежавший мальчик, и что было утеряно, подменено… Ведь вовсе не сбежавшего мальчика он отдал когда-то. Сам. Собственными руками! У того, кого он отдал, были имя и фамилия. Но друзья звали его Плюшей.

– Нет, – проговорил Миха.

Он все понял. Миха-Лимонад нашел уязвимое место. Единственное уязвимое место, которое он принес с собой. Потому что надо просто выйти из дома.

Миха снова посмотрел на сферу. Эта сияющая сфера – всего лишь оборотная сторона… Страны чудес. Привязанности и страдания, любовь и горечь, радость и страх. Тень и свет.

(как все просто)

Избавься от тени.

(но разве у него хватит сил?)

и тут же сказал свое «Да!». И радостно засмеялся.

Бумер больше не имел значения. Вовсе не его он должен был остановить. И вовсе не сбежавшего мальчика явился сюда спасать.

Миха-Лимонад не до конца представлял, как у него это получится. Сфера была пленительной, манящей, но он уже вышел из дома. И увидел, каким может быть свет за порогом. И почти увидел, как его переполненное любовью сердце погружается в полуденное море, где его ждали. Миха-Лимонад не до конца представлял, как у него получится. Но он обрушил свой крохотный молот на громаду сияющей сферы. И словно самих этих желания и решимости оказалось достаточно, и в то же мгновение мальчик, которого он прятал за своей спиной, Будда, стал сияющим светом. Этот чистый сноп света пронизал Миху, подхватил его, нежно омыв сердце, исполинской фигурой взметнулся вверх, и достиг сферы.

(Икары недоделанные!!!)

И тогда рев Бумера, как и само это место, словно ночное наваждение, вместе с разваливающейся на части сферой, перестали существовать.

***

В это же мгновение ледяные пальцы кошмара, удерживающие ноги Джонсона, разжались. И у него хватило сил пробить пенную поверхность воды и сделать свой спасительный глоток.