Все стало «сейчас».

Куда он должен обрушить молот? На приближающийся с неумолимой беспощадностью Бумер. Но куда?! На лобовое стекло, с которого начал Лже-Дмитрий? На капот, под которым злобно ревет механическое сердце? На хищную улыбку радиатора? Или —

(еще ближе!)

на сверкающую новизной бляху, пропеллер, эмблему BMW? Одну из эмблем механически склеенной реальности, вполне удавшуюся эмблему свихнувшегося Универсума?

Всего один удар. Чтобы остановить… Бумер?

И вот тут его мысленный взор наткнулся на то, что Миха видел, но глаза просто отказались воспринять эту информацию, сочли ее невозможной.

(слушай, пиздовертыш: глаз видит благодаря человеку)

«Смотри на меня, – сказал ему Дмитрий Олегович, – смотри!»

Он и смотрел. Это были лишь слова прощания, только…

Что-то перевернулось в сердце Михи.

Он смотрел. Он видел, как лицо Дмитрия Олеговича, человека, продавшего ему машину, растворилось в густой непроницаемой черноте лобового стекла. Но перед тем как исчезнуть…

Это был лишь краткий миг. Блеснуло отражение. Того, что оставалось за Михиной спиной. Дом… Лишь короткий миг. Но Миха видел, и теперь он знал это наверняка.

Что-то перевернулось в сердце и стало стучаться. Все настойчивей и настойчивей. Все больше и больше проясняя ум.

Миха видел отражение, которое ему успел показать бывший антиквар и директор. В черноте лобового стекла как в зеркале отразился… дом. Только не разрушенный. И… свет полуденного моря. Синева, такая же, как синева сияющей сферы, вставшей прямо над домом.

(избавься от тени)

– Тебе удалось сбежать. Спастись, в последний момент…

Миха открыл глаза. Рев приближающегося Бумера накатывал беспощадной черной волной.