Тела танцующих начали вихреобразно изгибаться, удлиняться, змеей тянуться к Бумеру, будто стали аморфной массой, впитываемой автомобилем. С хлюпающим звуком Бумер всосал их, размазывая по своим поверхностям когда-то благородную черноту роскошной двойкой от Armani. Лицо Дмитрия Олеговича кошмарной застрявшей миной на миг появилось в лобовом стекле, в пузырящемся ореоле какой-то тягучей субстанции, и Миха-Лимонад услышал его исполненный горечи, смертельно больной голос, отыскавший страшные слова для прощания:

– Я лишь хотел быть моложе… – а потом что-то совсем странное: – Смотри на меня! Смотри!

И все закончилось.

Но не совсем.

По поверхностям Бумера словно прошелся какой-то вздох, еле различимые тени – и двигатель автомобиля ожил.

***

Невидимая рука, таящаяся в густой хищной темноте салона, повернула ключ зажигания, и двигатель тихо заурчал.

«Он просто сметет нас, – подумал Миха, – вот как решила старая карга».

Мгновения, мгновения, чтобы отыскать уязвимое место.

Двигатель взревел. Пока на холостых оборотах. Свет фар сменился дальним. А Бумер любил поиграть. У него всегда было своеобразное чувство юмора. Миха быстро ухмыльнулся, даже почти не удивившись подобной дикой мысли. Ему это не понравилось.

«Автомобиль странным образом выглядит больше, словно кто-то перепутал масштаб, словно…»

(что-то, что-то совсем рядом, что знает бабочка-капустница)

Но он все еще не нашел уязвимого места.

***

Двигатель взревел. Сейчас Бумер сорвется с места и просто сметет их. И Миха опять не сможет защитить Будду.

Он на миг прикрыл глаза, чтобы попытаться прощупать внутренним взором все, что здесь видел. Развалины дома и высохшая пустыня. Миха увидел себя с кувалдой в руках. Черный и какой-то словно не до конца реальный автомобиль. Всего один удар.

Куда? Куда он должен обрушить кувалду?

***

Двигатель Бумера взревел. Колеса прокрутились в сухой пыли, качнулся воздух, и тяжелый автомобиль рванул с места.

Миха-Лимонад стоял все так же, прикрыв глаза.