– Но вы сказали, что они могут не выжить.

– Риск есть. Даже в вашем времени климатические условия не вполне подходят для них. В идеале, Древним нужен воздух, насыщенный сернистыми газами, небо без птиц и насекомых и океан без рыб, кораллов и планктона. Им нужен мир, каким он был в дочеловеческие времена. Без животных и растений. Токсичный и бесплодный. С тех пор как Древние вымерли, немногие выжившие ведьмовские сущности пытались возродить расу, всякий раз надеясь, что мир испортится настолько, что будет соответствовать их идеальным жизненным условиям. Действительно, в вашем времени загрязнение воздуха и истощенность морей уже весьма их обнадеживает. Как говорит Кезия, она жаждет почувствовать дыхание ада.

– Значит, даже убив Лиз, эти существа, которые она выносит, могут не выжить?

Биллингс покачал головой:

– Они продержатся не очень долго, возможно лишь несколько минут, а затем растворятся в воздухе… Но через двадцать – тридцать лет мир будет совершенно иным. Воздух станет непригодным для дыхания людей, но для Древних он будет нектаром.

Я собирался спросить молодого мистера Биллингса, стоит ли отвезти Лиз в клинику на аборт, когда услышал в кустах легкий шорох. Биллингс тоже его услышал и поднял руку.

Какое-то время мы стояли и прислушивались. Сердце у Биллингса, должно быть, билось так же учащенно, как у меня.

– Все в порядке, – наконец сказал он. – По крайней мере это не Бурый Дженкин.

– Да кто он такой? – спросил я.

– Приятель Кезии, – ответил Биллингс. – У всех ведьм есть один недостаток. Затерявшись во времени, они не могут использовать шумерские врата для перемещения из одного времени в другое, в отличие от нас, людей. Если они войдут в шумерские врата, то просто снова окажутся в дочеловеческих временах, где им и место. Поэтому ведьмы всегда заводят себе приятеля, который выполняет их поручения, перемещаясь из одного времени в другое. Иногда это кошка, чаще пес, иногда карлик. В случае с Кезией это Бурый Дженкин. Она очень извращенная колдунья, очень странная и могущественная. Однажды она назвала мне свое дочеловеческое имя, но оно звучало так сложно, что я не смог его запомнить. Что-то вроде «Сотот».

Я вспомнил, как старый мистер Биллингс вращался вокруг солнечных часов, потрескивая от электрических разрядов, и выкрикивая: «Н-гааа ннгггг сотот н’ггггааААА».

Я поежился.

– Бурый Дженкин уже перемещался в далекое будущее, чтобы подготовиться к последующему Обновлению – к триумфальному возрождению Древних, когда они станут править миром, как, по их мнению, и должно быть, – сказал Биллингс. – Даже шумерские врата не смогут перенести вас дальше этого времени. Это самый дальний рубеж мировой эволюции – временной предел, если хотите. По вашим меркам, мой дорогой сэр, перспектива, вероятно, очень мрачная. Воздух желтый, моря – почерневшие. И, что самое важное, мужчины и женщины во всем мире бесплодны – из-за радиации и скоротечных раковых заболеваний. Так что детей не будет, – с ноткой трагизма в голосе произнес он.