Простыни, казалось, были покрыты пятнами крови и мочи. Хотя до нее оставалось почти двадцать футов, я почувствовал запах смерти. Кезия Мэйсон и Бурый Дженкин были смертью – смертью и ее суетливым спутником.
–
Ликующий Бурый Дженкин без устали плясал в темноте. Кезия Мэйсон кружила вокруг меня, бледная, источающая зловоние и очень странная. Ее простыни шелестели. Сумка мягко подпрыгивала на обнаженных коленях.
– Что привело тебя сюда, мистер Непоседа? – спросила она. – Жить надоело, да? Что ты сделал с проповедником? Выбросил в море?
– Тише, Дженкин! У тебя такой вид, будто ты выскочил из задницы дьявола.
Она щелкнула пальцами, и в тот же миг в крысиной ноздре Бурого Дженкина лопнула вена, и кровь забрызгала бакенбарды и поднятый воротник. Он зажал себе нос и заскулил, продолжая кружить по траве.
– И что теперь? – спросила Кезия, подойдя еще ближе. Я едва мог вынести ее едкий сладковатый запах, чувствовал, как желчь подступает к горлу. – Чего ты хочешь, дружок? Какой-то бледный у тебе вид, как я погляжу. Ищешь чего-то сладенького? Или неприятностей? Или того и другого?
Признаться, я не знал, что сказать. Я едва понимал, чего она от меня хочет. А горло у меня перехватило от страха и отвращения, мне казалось, что я вообще не смогу говорить. Я осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что Бурый Дженкин не забежал мне за спину. Но она вдруг протянула руку и вцепилась мне в лицо своей когтистой пятерней. Мизинцем надавила на щеку, безымянный палец просунула в рот, средний – в ноздрю. А большим и указательным ущипнула другою щеку с такой силой, что я вскрикнул от боли.
–
Палец Кезии на вкус был отвратительным, как свернувшаяся кровь. Желудок сдавило спазмом, и меня стало выворачивать.