– Какого черта, Чарли? – тихо спрашиваю я. – Где я?

– А ты как думаешь? На нашей рождественской сходке.

Возможно, он сказал на ИХ рождественской сходке, но все собравшиеся приветствуют его как своего, когда он проходит в свободный центр зала, где некогда высился алтарь:

– С Рождеством, Чак!

– А вот и еще один из наших!

– Почетный гость!

Увы, никто не признает меня, когда я выхожу следом. Выбрав стульчик в первом ряду у левой стены, я предпочитаю до поры играть роль анонимного зрителя – но вот Трейси объявляет:

– Кто-нибудь из вас, смеянцы, слышал о Саймоне Ли Шевице?

По аудитории проносится явно недоуменный ропот:

– Лишенец? Какой-такой лишенец?

– Ли-Ше-Виц, – по слогам произносит Чарли, указывая на меня. – Лучший из молодых британских кинокритиков, так сказать. Сегодня он – наш почетный гость! Он расскажет нам о раскопанных собственноручно фильмах с Табби Теккереем!

– Сельдереем? – переспрашивает какая-то женщина – должно быть, в шутку.

– Величайшим забытым актером немых комедий! Вы о нем, наверное, и не слышали!

– Кто-то спрашивал о нем на ярмарке в Лондоне!

– Это был я! – заявляю я во всеуслышание, и оборачиваюсь навстречу их единогласно пустым взглядам. Человека, бросившего последнюю реплику, я так и не опознаю.

– В любом случае, я сказал достаточно, – объявляет Чарли. – Теперь вам предстоит услышать по-настоящему опытного, компетентного специалиста!

– Я чувствую себя скорее как жертва.

Надеюсь, этих моих слов никто не услышал – звучат они довольно абсурдно. Меня, похоже, завлекли на очередное бессмысленное действо – а бессмыслицы за время работы над Табби я наелся по горло. И все же я выхожу вперед. Чарли садится на мое место. Редкие аплодисменты уже стихли, и многие зрители выглядят скорее смущенными, чем доброжелательными.

– Не ожидал увидеть вас всех снова так скоро, – сообщаю я тем, кого узнаю. – Полагаю, и вы не ожидали увидеть меня.