– Тогда почему меня вообще сюда пустили? – в голове моей что-то начинает скрестись и царапаться, и тут у меня рождается идейка. – А как насчет электронного письма от издателя?

– В целом сойдет, учитывая обстоятельства.

– Да, и праздничную атмосферу, – ворчу я, извлекая телефон. – Сейчас позвоню.

– Вам придется выйти.

Интересно, зачем? Никого больше в зале нет. Пожав плечами, я оставляю паспорт и контракт на стойке и выхожу из Спецхрана. Охранники медленно поднимают свои массивные головы навстречу мне.

– Скорочтением занимаетесь, наверное, – замечает один из них.

– Я еще не закончил, – вместо того чтобы добавить «Даже не начинал», я набираю номер издательства и терпеливо замираю, поднеся трубку к уху. Гудки сменяются кликом и записанным сообщением:

– Кирк Питчек и Колин Вернон празднуют Рождество. Оставьте нам свои данные, и мы свяжемся с вами сразу после того, как отойдем от веселья.

– Что, никого нет? – чуть не плачу я. – Алло! Это Саймон Ли Шевиц. Я в архиве Табби, в Манчестере! Если хоть кто-нибудь меня слышит – можете ответить? Библиотеке нужно, чтобы вы аутентифицировали меня, потому что архивные материалы очень старые и ценные! Им нужно хотя бы электронное письмо от вас – скажите, что я от университетского издательства. Алло? Есть кто-то? У меня ведь даже ваших мобильных номеров нет! – больше я ничего не могу придумать. Молчание в трубке – непрошибаемое. Когда я прячу телефон в карман, охранник замечает:

– Поторопились вы к нам, похоже.

– Это все из-за вашей дамы внутри, – оправдываюсь я, спешу к двери, опасаясь, что меня могут не пустить, и прямо с порога объявляю: – Боюсь, все празднуют Рождество. Но они не сказали бы вам ничего такого, чего нет в контракте, верно? Неужели этого мало?

Она молчит. Даже не смотрит в мою сторону. Очевидно, есть только одно решение. Мне нужно броситься за стойку и ударом по голове вырубить ее. Точно так нужно было поступить с тем карликом в Амстердаме. Могу сказать охранникам, что ей нужно изучить документ, находящийся в моем чемодане. Потом спрячу туда все необходимые бумаги и скажу им на выходе – увы, этой бумажки оказалось недостаточно, чтобы подтвердить мои намерения, а теперь простите, я, пожалуй, пойду… Я уже делаю два решительных шага навстречу ей, когда она говорит:

– Сейчас я позвоню кое-кому из начальства. Он все и решит.

О чем я только что думал? На секунду все мое тело превратилось будто бы в голые инстинкты и наэлектризованные пучки нервов. Пока она набирает номер на служебном телефоне, я отхожу от стойки. В зале шелестят бумаги – все-таки мы были не одни. Когда дверь открывается, я боюсь, что за ней окажутся охранники – она вызвала их, так как я показался ей подозрительным! – но нет, это всего лишь старший библиотекарь, высокий, седой, в темном твидовом костюме.