– Не отвлекайтесь! – опять предупредили. – Вы знаете, кто украл бесценный дуэльный гарнитур?

Старик вздохнул.

– Да. Знаю.

– А вы хотели бы об этом рассказать?

– Нет. Не хочу и век не расскажу. Хоть расстреляйте из гарнитура или из трюмо!

– Вы читали… – наседал металлический голос, – вы читали Короля Мистимира?

– Да. – Старик едва не сплюнул. – Кое-что пришлось. Может, и побольше прочитал бы, но молоко за вредность не дают.

– Вы презираете Короля Мистимира? Несколько секунд ушло на замешательство.

– Нет. Люблю. До гроба.

– А вы хотели бы увидеть Мистимира? Покусав губу, старик ответил:

– А как же! Надо посмотреть ему в глаза, надо плюнуть и заморозить!

Позади раздался заржавлено-скрипучий хохоток – невнятный, сдержанный. Автоматические перья продолжали что-то царапать на бумаге. Разноцветные лампочки перемигивались. Потом самописцы затихли, лампочки зажмурились. За спиною приглушённо зашушукались – видно, разбирали замысловатую клинопись.

Боковая дверь открылась – появился хромоногий лаборант.

– Ну, что там? – приглушённо спросил Воррагам.

– Кровное родство. – Лаборант бумажку показал. – Стопудовый анализ.

Азбуковедыч не понял, про какие сто пудов они гутарят. Он тогда ещё не знал, что у него и Златоуста формула крови стопроцентно совпадает. Старик-Черновик понял только то, что эксперимент понравился экспериментаторам – об этом можно было догадаться по интонациям, по обрывкам беседы.

Затем продолжились ещё какие-то дурацкие вопросы, в принципе, довольно похожие один на другой. И Старик-Черновик даже стал раздражаться. «Что им надо от меня? – лихорадочно соображал. – Какую правду они собираются выведать? И почему до сих пор не обыщут? Списки, вот они. О, господи! Зачем я их забрал? Но ведь они почему-то даже не спросили ни про списки, ни про Литагина. В чём дело? В чём тут фокус?»

И только чуть позднее он сообразил. При помощи детектора «вши» и при помощи дактилоскопии – отпечатки пальцев, а также с помощью других примочек эти черти хотели узнать: Старик-Черновик перед ними или кто-то другой? На первый взгляд – смешно. Хотя, в общем-то, желание понятное. У Старика-Черновика в последние сто лет было столько псевдонимов, что не мудрено запутаться: кто тут Белинский, кто Чернышевский, кто Бустрофедон…

«И зачем я вдруг понадобился? – удивился старик. – Анатасу этому я всегда был ненавистен. И вдруг такая жаркая, прямо-таки братская любовь. С чего бы это? А? Или просто потому, что он теперь не Воррагам? Он же теперь – Воргамилавышеславский! О, какой псевдонимец!»

Загадка пока оставалась загадкой, но дышать стало легче. После детектора «вши» обращение со стариком стало деликатным, вежливым. Сняли с глаз повязку, привели в шикарную комнату и сказали, что он тут хозяин.